Размова з люстэркам

– Да чего уж теперь?

– Ну а раньше?

– Не знаю. Я не могла бросить брата. Я его обожаю.

– А сколько ему?

– Шестьдесят пять.

Я перевела дух.

– Но оттуда ты могла бы лучше помогать.

– Нет, я не могу без него. Мы бы стали редко видеться. А ему не уехать. У него тут столько всего…

Я сразу нарисовала мысленно паровозик из детей от разных жен, а потом и из внуков. И он, по-видимому, всех обожает, как Дора его самого. Боже мой, неужели так бывает?! Такая дружба между сестрой и братом?! И ни сестра, ни брат не ищут возможности снять друг с друга последнюю рубашку?

А между тем Олег ведь не поинтересовался у меня, почему не эмигрируем мы с Эдькой! В его глазах мы и в самом деле были чужие.

– Минск мне очень понравился, – повторил Олег. – Москва нет. Это страшно перенаселенный город. Бесконечная серая толпа бредет по улицам. Полно китайцев. Все вывески на английском. Словно где-нибудь на Брайтон-Бич. В Минске публика выглядит привлекательнее, женщины одеты ярче.

Я бросила взгляд на Ольгу.

Она сняла туфли на высоких каблуках. Сразу же превратилась в тетку с базара. И все равно я уже привязалась к ней.

Марина на другом конце стола услышала разговор о нарядах, сказала громко:

– У нас есть знакомый, который одевает свою жену исключительно в брендовые вещи. Недавно на вечеринке он подходит ко мне и говорит: «А на моей – платье от Версаче за три тысячи!» Я ему отвечаю: «Правда? А на мне за пятьдесят девять долларов. И оно мне очень нравится!»

Я поняла окончательно: Марина – мой человек.

Ее мягкий юморок, невыпячиваемость, непритязательность во второстепенном и верность самой себе в главном – редкие сегодня качества. А главное ее достижение – это Боря. Очень интеллигентный, порядочный, тонкий человек… Когда Эдька изучал этикетку коньяка, Боря подсел ко мне, сказал:

– Эдуард – замечательный, умный, благородный, непреклонный человечище.

– Да, – вздохнула я.

– Я желаю вашим мальчикам быть такими же умными, тонкими, благородными, но немножко более гибкими.

О! Как точно он схватил Эдькину суть! И ничего не меняется. Ничего! Тридцать лет прошло. Какими мы рождаемся, такими и шагаем по жизни.

Подруга Марины по детскому саду решила, что настало время и ей что-то веское произнести. Только она начала речь, как Олег ее перебил.

– Так вы, оказывается, на один горшок ходили? – съерничал он.

Не люблю, когда так шутят. Мое пылкое воображение сразу же рисует малопривлекательную картину: полные горшки, грязные штанишки.