Размова з люстэркам

Не люблю, когда так шутят!

И тут по ходу беседы выясняется, что абсолютно трезвый и молчаливый муж Марининой подруги уже шесть раз побывал в Америке. Я ахнула. Это было такое откровенное использование открывшихся возможностей – на все триста процентов. Ей-богу, я бы гнала его поганой метлой! Маринина подруга блаженно улыбалась. Еще бы! Шесть раз! Но она была счастлива еще и потому, что ей было только пятьдесят четыре. Они с Ольгой, весело обмениваясь репликами, все еще танцевали вокруг Марининого возраста. Я с усмешкой поглядывала на их менуэт.

Олег в это время рассказывал Доре, как они встречаются в Америке раз в месяц всей своей многочисленной родней – человек тридцать. Все приезжают со своими уже готовыми блюдами и своей выпивкой (а где в таком случае приятные сюрпризы?). А пару раз в году встречаются расширенным составом: вся родня съезжается в Лос-Анджелес из Нью-Йорка, Майами и собственно самого Лос-Анджелеса.

– Если бы вы остались здесь жить, вы встречались бы значительно реже, – зачем-то сказала я.

Едко получилось. Но Олег со мной на удивление сразу же согласился.

Подали десерт. Я заказала вишневый штрудель с шариком мороженого. Оказалось, мы с Дорой выбрали одно и то же лакомство. Не зря я весь вечер изучала ее – она заворожила меня. Впрочем, я успела полюбить всех, насколько можно полюбить людей, которых видишь, возможно, единственный в жизни раз. И даже пьяные мужчины не очень раздражали меня. Эдька в конце концов напился прилично. Я поняла, что мне придется подставить ему свое плечо, иначе парня не пустят в метро.

И только Боря, даже пьяненький, не терял благородного облика.

В тот вечер я, честное слово, любила всех наших новых друзей…

Белая дача

Когда Белую дачу выставили на аукцион в третий раз, я спросила у Эдьки, а не хочет ли он мне ее подарить.

– Все-таки там прошло мое детство, с ней связаны трогательные воспоминания, – я подводила базу под свое неожиданное предложение.

– Пожалуй, купил бы! Если бы лежали в сейфе каких-нибудь тысяч триста, зеленых, разумеется, – в общем, сущий пустяк.

Вот только не кажется ли тебе, что свои детские воспоминания ты ценишь как-то уж очень дорого? Да и что бы мы стали с такой обузой делать?

– Ты ровным счетом ничего не понимаешь. Ничегошеньки! Робкими касаниями я там впервые «нащупывала» жизнь, пробовала ее на запах и на вкус… – я смутилась, высокопарно как-то вышло. Я махнула рукой и замолчала надолго.

– Одевайся, поедем! – вдруг выпалила я час спустя.