Размова з люстэркам

Эдька с удивлением взглянул на меня. Но все-таки стал собираться. Выходной день только начинался.

…Свернув на улицу Казинца, мы миновали мою бывшую школу, мясокомбинат, кажется, еще птицефабрика должна была значиться на пути. Где-то там стоял маленький такой магазинчик, в котором я, еще не умея считать деньги, купила целых два белых батона – роскошное угощение на исходе хрущевской оттепели. Меня, на тот момент даже не учившуюся в школе, родители отправили в магазин за несколько остановок от дома что-то там купить (с внуками они уже так не поступали).

Когда я увидела закрученный змейкой хвост очереди, своим детским нутром уразумела: надо действовать безотлагательно. Пробралась вовнутрь магазина и пристроилась поближе к прилавку. Какая-то толстая тетка попыталась меня грубо вытеснить, но мужичок, стоявший сзади, выдохнул великодушно: «Пусть и дитенку белого хлебушка достанется!» Я протянула продавщице мелочь, уверенная, что на одну булку точно хватит, насчет второй я сильно сомневалась. А вдруг все же хватит и на две? «Две, пожалуйста», – неуверенно произнесла я. И о чудо! Хватило. Вечером дома я ощущала себя добытчицей и жаждала похвалы…

– Мы называли его панским домом, он был по-своему красив. – Эдька слушал меня, не перебивая. – Арчатые окна, такие же двери, балкончик с кованым ограждением, сверху такая же кованая башенка с повторяющимся рисунком по металлу. Со всех четырех сторон дом тогда выглядел иначе: сплошные лесенки, ломаные скаты крыш, перепад высоты. Можно было ходить вокруг и любоваться совершенством архитектурного решения.

Мы вышли из машины, поднялись к дому. Вот ведь незадача: здание реконструировали, вставили французские окна (кажется, так называют эти огромные серые пакеты из стекла, разделенные на квадраты). Господи, до чего же нелепо! Эти безвкусные панели настолько не вязались с общим архитектурным замыслом, цветовой палитрой фасада, текстурой облицовочной штукатурки, они вступали в некий жуткий диссонанс с общей задумкой, с моими воспоминаниями.

В общем, впору было расплакаться.

Я оглянулась. Все тот же простор вокруг, то же обилие воздуха. Дом располагался на косогоре, вокруг могучие дубы, внизу речка Лошанка. Чуть дальше, по насыпи, протянулась железная дорога – я мечтала когда-нибудь укатить по ней в большой, чарующий мир.

– Понимаешь, для меня это была Речка, не какая-то там Лошанка – одна из тысяч. И железная дорога была тоже единственной, только она могла унести меня в огромный, загадочный мир.