Размова з люстэркам

Зачем мы туда его привезли?

Здесь обнаружилось, что Эдькин коньяк закончился. Решили заказать новый прямо в ресторане. Хотя доселе молчавший тезка Бори благоразумно заметил, что станет он Боре втридорога. Девочка-официантка принесла бутылку армянского коньяка, Эдуард долго изучал, напялив очки, чей разлив. Олег с недоумением следил за Эдькой, наконец изрек:

– Нет, в Америке такая ситуация просто немыслима. Если написано, что вино французское, оно таким и будет. Если калифорнийское, значит калифорнийское. Иначе производитель ответит рублем, то есть долларом.

– Кстати, наши калифорнийские вина замечательные, – снова оживилась Ольга. – Я умею выбирать вина, – с гордостью добавила она. – У нас можно купить чудесное вино за сто пятьдесят, но и за двадцать пять можно купить не хуже.

– Но и у нас за двадцать пять вино будет прекрасным на вкус, – зачем-то добавила я.

– Не в этом дело, – резко оборвала она меня, ей явно не понравилась моя реплика. Она почувствовала в моих словах некий подтекст. Хотя, видит бог, я ничего не имела в виду.

Весь вечер я неотступно наблюдала не только за американцами, но и за Дорой, приютившей их в своей квартире. Любопытная бабенка, даром что своя, не американка то есть. Она была маленькой, круглой, с аккуратными чертами лица, с плавными жестами и изящными формулировками. Кокетливое выражение не сходило у нее с лица. Оно ей шло. При других обстоятельствах я могла бы решить, что именно она прикатила из-за океана. Ее муж Боря был явно проще, грубее и все бравировал тем, что Дора понимает его с полуслова и никогда в жизни не перечит ему.

Она и в самом деле наливала ему водку небольшими порциями, он довольствовался назначенной мерой. Дора снова подливала ему. Олег с завистью поглядывал на них. Однако Дорин муж Борис все же скоро опьянел, даже от этих мини-доз, начал рассуждать, как обожает отдыхать в Египте, где его понимают без слов, всегда рады услужить, мол, не то, что в Турции. Видимо, максимальный уровень комфорта Дорин муж ощущал в моменты, когда мысли его считывались молниеносно в самый миг их зарождения. Так же прилично охмелевший Олег в свою очередь втюхивал ему свою теорию:

– Не понимаю, какие проблемы. Ты платишь деньги, и знание языка становится их проблемой.

– Ты не понимаешь. Я еду туда именно потому, что они мне служат.

– Но это их проблема – говорить с тобой на одном языке, – упрямо твердил Олег.

В общем, стало ясно, что мужикам не договориться никогда. И тогда в хор вступили их жены.