Размова з люстэркам

– Боря, попробуй блинчик с икрой. Очень вкусно! – ласково произнесла Дора.

Ольга тем временем зомбировала своего мужа:

– Ну чего вам спорить? У вас разные точки зрения, просто нет смысла убеждать друг другу в том, в чем вы не хотите убеждаться.

Мужья притихли. Оказались вполне ручными. Я мысленно поаплодировала их женам. Хотя и сама отлично знаю: пьяные мужики – дурные мужики.

Эдька на этот раз вел себя сносно. Долгих речей не говорил, одеяло на себя не тянул, не занудствовал. Но слово все-таки взял.

Я набрала воздух в легкие и решила ни в коем случае его не прерывать, даже если мне будет невмоготу. Позорить его не стану.

А он вдруг такой хороший тост сказал! Все-таки прошел со мной кое-какую школу. И хоть Олег все спрашивал, можно ли уже пить, все шикали на него, и Эдька продолжал самозабвенно.

– Предлагаю всем выпить за Бориных маму и бабушку! Которые подняли на своих хрупких женских плечах, – ибо отец Бори, как вы знаете, умер от ран вскоре после войны, – подняли на своих плечах трех замечательных мальчишек.

У них было все, о чем могли мечтать мальчишки в те годы: фотоаппарат, магнитофон, спортивное снаряжение.

– Велосипеды, – подал голос Боря. Все-таки ему было приятно окунуться в воспоминания своего детства.

– Велосипеды – это отдельная тема, – сказал Эдька.

– На них мы проехали с Эдиком и другими нашими друзьями от Самарканда до Бухары, – снова вклинился Боря.

– Так это вы с Эдуардом путешествовали по Узбекистану? – прояснила для себя Марина некоторые факты биографии мужа.

– Да-а-а! – в один голос завопили Боря с Эдиком.

Мне эта тема тоже была приятна. В Бухаре родилась моя мама. После бегства деда и бабушки из-под Пятихаток от возможной репрессии.

– Вы не представляете себе, как нас хорошо везде встречали! – ударился в воспоминания Борис. – Где бы мы ни появлялись, нас всюду кормили, расспрашивали о нашей жизни, рассказывали о своей. Затем выдавали теплые одеяла, селили в какой-нибудь чистый класс местной школы.

Мне нравилось, что Боря не забыл те добрые времена, а Эдька вообще любил частенько вспоминать о том, что дух человеколюбия царил тогда повсеместно. На земле живет много людей, много народов и национальностей. Им никогда до конца не слиться в своем восприятии жизни. Но это не значит, что им нельзя жить рядом. Если бы Бог хотел однообразия, он сотворил бы мир однородным.

Господи, куда меня занесло?! Ведь это не моя речь и не мои воспоминания.