Распутник и чопорная красавица

Несмотря на его новый наряд и лощеную внешность, несмотря на то что теперь ей легко верится в то, что он – сын графа, он по-прежнему остается мошенником и повесой, соблазнившим сотни женщин. Вот что ей нужно помнить, а не желание, какое пробудили в ней его губы!

– Убирайтесь!

– Вы ведь не серьезно.

– Серьезно, уверяю вас!

В дверь постучали.

Благодарная за то, что их прервали, Эзме прошла мимо Маклохлана и открыла дверь. Упитанный слуга внес на спине ее сундук с новыми платьями.

– Пожалуйста, поставьте в ногах кровати, – приказала она.

Другой слуга, вдвое толще и старше первого, принес саквояж Маклохлана, намного меньше, чем ее сундук.

– Поставьте рядом с сундуком жены, – велел он, дав слугам по мелкой монете.

Не обращая на Маклохлана внимания, Эзме сняла чепец, положила его на туалетный столик и начала вынимать из волос шпильки. Наверное, ей станет легче, когда она распустит волосы, – так было всегда.

Она поняла, что он наблюдает за ней.

– Вам обязательно глазеть на меня?

Он снова осклабился:

– Я тревожу ваш покой?

– Глазеть неприлично.

– Если уж вы критикуете меня за то, что я на вас глазею, – заметил он, – то и сами не должны смотреть на мужчину так, как смотрели на меня сегодня утром!

– Понятия не имею, о чем вы.

– Вы смотрели на меня так, словно представляли, как я выгляжу без одежды.

– Неправда! – вскричала Эзме. В самом деле, тогда она думала о другом. Когда Маклохлан вошел в гостиную, она подумала, что в новой одежде и свежевыбритый он выглядит гораздо лучше.

Если бы она призналась в своих мыслях, то подхлестнула бы его тщеславие, поэтому пришлось сказать лишь часть правды: – Я беспокоилась о нашем путешествии и о предстоящем деле.

– Вы не считаете меня красивым?

Как он самоуверен! Он не заслуживает честного ответа!

– Нет.

Вместо того чтобы сокрушаться от горя, Маклохлан скривил губы в самой дьявольской, самой ликующей улыбке и шагнул к ней:

– В числе прочего я отлично вижу, когда со мной неискренни! Вот как вы сейчас, мисс Маккалан!

Эзме попятилась:

– Сегодня утром я вовсе не представляла вас без одежды!

Позже – да, представляла, но не утром.

– Совсем?

– Да! То есть… – Она ударилась о подоконник и поняла, что дальше отступать некуда. – Отойдите от меня! И не смейте меня целовать!

Он развел руками с видом оскорбленного достоинства, хотя в глазах его плясали лукавые огоньки.