Распутник и чопорная красавица

Маклохлан, не сняв сапог, хлопнулся на кровать и закинул руки за голову, скрестив длинные ноги. Настоящий эгоист – совсем не думает о несчастной прислуге, которой потом придется отстирывать покрывало!

– Вы не забыли, что мы женаты? – спросил он, словно считал ее дурой.

Сжав кулаки, Эзме снова отвернулась к окну и стала смотреть на огромный дуб на краю двора.

С какой радостью она бы стерла с его лица самодовольную ухмылку!

– Пусть все окружающие думают что хотят, но на самом деле мы не женаты. Вы последний, за кого я бы хотела…

В голове промелькнула картинка: Куинн Маклохлан в той же позе, на том же месте, только совершенно голый.

Он с улыбкой манит ее к себе…

– Чего вы бы хотели? – хрипло спросил он совсем близко от нее.

Эзме вздрогнула. Когда он успел встать?

– Вы последний, за кого бы я хотела выйти замуж, – ответила она. – Уж лучше остаться старой девой, чем стать женой грубого, высокомерного варвара! Ваше поведение в карете – лучшее тому доказательство…

– Вы, наверное, имеете в виду поцелуй?

Конечно, а что же еще? Как мог он предполагать, что может целовать ее и что ей придется по вкусу его нежеланная фамильярность? Однако его поцелуй ей понравился.

Слишком, слишком понравился! Даже сейчас она не перестает вспоминать происшествие в карете и втайне надеяться на то, что он повторит попытку…

– Не только. Я имею в виду ваши дерзкие речи… и манеру горбиться.

– Господи помилуй! – насмешливо вскричал он. – Я и понятия не имел, что даже моя осанка заслужила ваш суровый приговор!

Решив, что не позволит себя запугать, она отвернулась от окна и увидела, что он стоит в двух шагах от нее и выглядит как живое олицетворение красивого джентльмена.

Разумеется, его нельзя назвать джентльменом. Но ведь и она – не уличная девка. Она – сестра Джейми Маккалана и добродетельная женщина и ждет, что к ней будут относиться с уважением.

– Ваша дерзость совершенно неуместна – как и ваш поцелуй.

– Пусть неуместны, зато приятны.

– Для вас – возможно, но не для меня.

Казалось, его глаза загорелись кошачьим довольством, а улыбка сделала бы честь и сатиру.

– Лгунья!

– Вы несносны! – заявила Эзме, поворачиваясь к нему спиной и обхватывая себя руками.

– Вам понравилось, когда я вас целовал.

– Оставьте меня в покое! – отрезала она, не поворачиваясь.

– Мне тоже понравилось.

Она не должна его слушать. Все, что он говорит, нельзя воспринимать всерьез, как и чувства, которые способен возбудить человек вроде Маклохлана.