Распутник и чопорная красавица

Еще один лакей в алой ливрее стоял у двери, ведущей в гостиную, и еще три служанки смотрели на них сверху с площадки второго этажа, куда вела широкая лестница.

– Позаботьтесь, чтобы наш багаж немедленно распаковали, – приказал Маклохлан, небрежно взмахнув рукой. – Я лично покажу ее светлости ее спальню. Надеюсь, она готова?

– Все готово, милорд, – ответил дворецкий. – Ваш поверенный нанял замечательную экономку, так что, несмотря на то что у нас почти не было времени, к вашему приезду все готово.

Маклохлан круто развернулся к дворецкому:

– Вы что же, Максуини, критиковать меня вздумали? – осведомился он.

Бедняга вздрогнул и попятился назад.

– Что вы, милорд! Конечно нет!

– Вот и хорошо. – Маклохлан обратился к Эзме: – Пойдемте, дорогая!

И посмотрел на нее таким взглядом… Эзме застыла, ожидая поцелуя. Он притянул ее к себе – и неожиданно ущипнул за мягкое место. Эзме понадобилось все ее самообладание, чтобы не влепить ему пощечину, особенно когда она заметила лукавые огоньки в его голубых глазах.

Боясь, что он может ее уронить, ошеломленная Эзме обняла его за шею. Она хотела потребовать, чтобы он немедленно, сейчас же отпустил ее, но, заметив ошарашенное лицо дворецкого, сдержалась. Она обязана играть свою роль! Поэтому она прошептала достаточно громко, чтобы услышали дворецкий и остальные слуги:

– Поставьте меня на ноги, милый утеночек, иначе что подумают слуги?

Он, не отвечая, продолжал нести ее наверх.

– Ах, какой вы у меня романтичный! И какой сильный! А ведь вы не рассказывали, какой у нас замечательный дом… Иначе я бы давно попросила, чтобы вы привезли меня сюда. Вы столько времени ухаживали за мной и ни словом не обмолвились о своем доме! А какие здесь вышколенные слуги! Надеюсь, я им понравлюсь.

Маклохлан по-прежнему молчал, когда они проходили мимо служанок, которые, как подобает, склонили голову.

Они очутились в коридоре, увешанном портретами и пейзажами. Стены здесь были окрашены в голубой цвет. Наконец, они дошли до комнаты в конце коридора. Как только они переступили порог, он заговорил:

– Вот спальня моей госпожи.

Смущенная оттого, что ее несли на руках, словно инвалида, Эзме огляделась по сторонам и оценила, в какой красивой комнате они очутились.