Рейнеке-лис

Да и не только они: сюда поголовно сбежались

Все и мужчины и бабы, все жаждали смерти медведя.

Кюкельрей всеми командовал, знатностью чванясь, – еще бы!

Фрау Виллигетруда с задворков ему приходилась

Матерью. Это – известно. Отец неизвестным остался.

Впрочем, был разговор, – мол, чернявый косарь этот Зандер,

Малый очень бедовый (во сне) – вот он-то, пожалуй,

(Так говорили) отец, мол, и есть этот самый… А камни

Градом летели в несчастного Брауна. Ах, эти камни!

Плотника брат подскочил, увесистой длинной дубиной

Так тут медведя по черепу трахнул, – он света невзвидел,

Но от чудовищной боли стал на дыбы он – и сразу

Ринулся прямо на баб, а те как шарахнутся с визгом,

Падают, топчут друг друга, иные бултыхнулись в воду.

Место же было глубоким… Патер кричит, надрываясь:

«Люди! Смотрите! Плывет фрау Ютта, кухарка, в салопе!

Вот и прялка ее! Мужчины, спасайте! Поставлю

Пива две бочки в награду, грехи отпустить обещаю!.

На издыханье покинув медведя, все бросились в воду —

Женщин спасать и всех пятерых извлекли, слава богу!

Так. А покуда крестьяне на берегу хлопотали,

Браун с отчаянья бросился в воду, ревя, как безумный,

От нестерпимых мучений. Он предпочел утопиться,

Лишь бы уйти от позорных побоев. Он сроду не плавал, —

Значит, рассчитывал с жизнью своею разделаться сразу.

Сверх ожиданья почувствовал он, что плывет, что теченье

Быстро уносит его.

Стали кричать: «Позор! Мы посмешищем будем навеки!»

Все от досады обрушились тут же с бранью на женщин:

«Дома бы лучше сидели! Вот из-за вас преспокойно

Он уплывает себе!..» Пошли, осмотрели колоду, —

Видят в расщелине клочья шерсти и кожу с медвежьей

Морды и лап. Ну, и смеху же было! Крестьяне шутили:

«Э, ты вернешься, косматый, – в залог ты нам уши оставил!»

Так над медвежьим увечьем они издевались. Но сам он

Рад был, что хуже не кончилось.

Он проклинал! Как лапы и рваные уши болели!

Клял он предателя Рейнеке также. С проклятьями в сердце

Плыл он и плыл, уносимый сильным и быстрым потоком.

Чуть не на милю его отнесло за короткое время.

Тут кое-как он и выполз на сушу, на этот же берег.

Солнце еще не видало столь удрученного зверя!

Он и не думал дожить до утра, – он думал, что тут же

Дух он испустит.