Рейнеке-лис

)

Издали видя, что плотник бежит, говорит он медведю:

«Как там дела у вас, Браун? Умерьтесь – и мед пощадите!

Вкусно, скажите? Рюстефиль вам угощенья прибавит:

После обеда он даст вам хлебнуть кой-чего на здоровье!..»

Рейнеке тут же сбежал в крепость к себе, в Малепартус.

Рюстефиль-плотник меж тем подоспел и, медведя увидев,

Кинулся сразу в шинок, где за кружкой пивной заболтались

Односельчане. «Спешите! – он закричал им. – Поймался

Дурень-медведь у меня во дворе! Чистейшая правда!»

Все побежали за ним, хватая что ни попало:

Вилы один подцепил, другой ухватился за грабли;

Третий, четвертый вскочили – бегут с топором и с мотыгой;

Пятый за ними торопится, вооружившись дрекольем;

Поп, а вослед ему служка с утварью богослужебной;

Даже кухарка попа (фрау Ютта, варившая кашу

Как-то особенно, лучше, чем все) и Ютта-кухарка,

Прялку свою волоча, за которой весь день просидела, —

Тоже бежала намылить медведю несчастному шкуру.

Браун, в несносных мучениях, переполох тот услышал.

Голову сильно рванул он – и вырвал, но по уши морду

Всю ободрал и оставил и шерсть и кожу в колоде.

Нет! Никто не видал столь жалкого зверя! Хлестала

Кровь по ушам. Что проку, если он вытащил морду?

Лапы-то все же в колоде зажаты! И тут он рванул их

Резким рывком – и хоть вырвал, но окончательно спятил:

Когти и шкуру с обеих лап он оставил в чурбане.

Ах, это вовсе не пахло медом любимым, которым

Лис обнадежил его! Путешествие кончилось плохо!

Сколько же выпало горя ему и страданий! Вся морда

Залита кровью, и лапы в крови; стоять он не может,

Ползать не может, бежать – и подавно,

А плотник – все ближе.

С плотником вместе и вся толпа на него нападает:

Всех обуяло желанье убить его! Даже священник

Длинную жердь захватил и Брауна издали лупит.

Вертится бедный туда и сюда, а толпа напирает:

Те наступают с дрекольем, эти идут с топорами;

Тут с кувалдой, с клещами кузнец, там – держат лопаты,

Заступы. Все его били, кричали, горланили, били

Так, что от страха и мук он в собственном кале катался.

Все на него навалились, никто отставать не желает:

Шлеппе тут был колченогий и толстоносый был Людольф —

Самые злющие парни, Герольд в скрюченных пальцах

Держит цеп деревянный – так и молотит! А рядом —

Зять его, Кюкельрей толстый. Как эти двое лупили!

Абель Квак с фрау Юттой-кухаркой трудились не меньше.

Тальке, жена Лорде Квака, лоханкой хватила беднягу.