Родная страна

Если Плазу Шести часов считать за Солнце, то Человек, храм и лагеря составят внутреннюю часть Солнечной системы, а мусорная ограда станет чем-то вроде пояса астероидов или Плутона (позвольте на миг прерваться и заявить, что ПЛУТОН – ЭТО ВСЕ-ТАКИ ПЛАНЕТА!).

Мы шли словно по какому-то инопланетному пейзажу. Если не оглядываться через плечо на бурлящий позади карнавал, легко было представить, что мы единственные люди на Земле.

Ну, почти единственные. Мы чуть не споткнулись о парочку, извивавшуюся голышом на одеяле среди великой пустоты.

Такой способ получения удовольствия чреват опасностями, однако служит неплохим оправданием для темнушника. И, с учетом обстоятельств, эти ребята, надо сказать, отнеслись к нам весьма добродушно.

– Простите, – бросил я им через плечо, проходя мимо. – Пожалуй, нам и самим пора в темноту.

– Это верно, – подтвердила Энджи и нащупала выключатель на аккумуляторах своей перевязи. И через мгновение скрылась во тьме. Я последовал ее примеру. Внезапная тьма оказалась такой непроницаемой, что хоть открой глаза, хоть закрой – разницы не заметишь.

– Посмотри наверх, – сказала Энджи.

Я поднял глаза.

– Бог ты мой, да тут полным-полно звезд! – Я всегда повторяю эту шутку, когда вижу усыпанное звездами небо. (Это гениальная цитата из книги «2001: Космическая одиссея», хотя из фильма болваны-создатели ее почему-то выкинули.) Но никогда еще я не видел звездное небо таким ярким. Млечный Путь, обычно даже в безлунные ночи казавшийся всего лишь белесой полоской, рассекал небо, словно серебристая река.

А Марс… Я пару раз смотрел на него в бинокль, и он выглядел всего лишь чуть более красным, чем остальные небесные тела. А этой ночью, среди пустыни, когда гипсовая пыль плайи на мгновение осела, он пылал, как раскаленный уголек в единственном глазу циклопического демона.

Я стоял с запрокинутой головой и, потеряв дар речи, глядел в звездное небо. Вдруг тишину нарушил странный звук, похожий на журчание воды о камень или…

– Энджи, ты что, писаешь?

Она шикнула на меня:

– Ну да, пока никто не видит.

До переносных туалетов слишком далеко. Ничего, к утру высохнет. Угомонись.

Когда по жаре приходится постоянно пить воду, то вскоре столкнешься с неизбежными последствиями – пи?сать тоже хочется постоянно. У некоторых счастливчиков в лагерях стояли домики на колесах с личными уборными, но остальным при нужде приходилось брести в «туалетный лагерь».