Родная страна

Щелочная пудра въедается в кожу, высыхает плотной коркой, подошвы трескаются и шелушатся. Ужасно неприятная штука.

Ежегодный фестиваль Burning Man длится всю последнюю неделю августа и заканчивается в День Труда – первое воскресенье сентября. Он проводится в самом сердце штата Невада, в пустыне Блэк-Рок. Там, в невыносимой жаре и пыли, собираются пятьдесят тысяч человек. Они строят огромный город под названием Блэк-Рок-Сити – и все до единого участвуют в фестивале. Назвать кого-нибудь «зрителем» – самое страшное оскорбление.

Каждому участнику положено заниматься чем-то интересным и любоваться на то, чем заняты другие, поэтому у всех есть фотоаппараты. На фестивале каждый сам себе актер, режиссер и художник.

Я?то голышом не разгуливал, но все открытые части моего тела были разрисованы хитроумными мандалами. Нарисовать их цинковыми красками предложила мне одна дама возраста моей матери, наряженная в свадебное платье с цветными разводами, и работу свою выполнила на славу. В этом еще одна характерная особенность Burning Man – вся здешняя экономика держится на подарках.

Ты просто разгуливаешь по городу и предлагаешь каждому встречному что-нибудь хорошее, и благодаря этому атмосфера в целом получается удивительно приятная. Нательные рисунки этой художницы выглядели потрясающе, и под прицелами бесчисленных камер я вразвалочку брел по открытой пустыне в сторону Девяти часов.

Блэк-Рок-Сити – вполне современный город: в нем есть общественная санитария (портативные биотуалеты с похабными стишками о том, что внутрь нельзя бросать ничего, кроме туалетной бумаги), электричество и интернет (на Шести часах, в главном лагере посреди кольцеобразного города), что-то вроде правительства (некоммерческая организация, проводящая фестиваль), несколько местных газет (все они гораздо интереснее, чем газеты в реальном мире), дюжина радиостанций и полностью добровольная полиция (рейнджеры Блэк-Рок, обычно патрулирующие в балетных юбочках, цыплячьих костюмах или просто в блестках), а также многие другие блага, привычные для современного мира.

Но вот чего здесь нет, так это государственных систем наблюдения. Ни видеокамер, ни контрольно-пропускных пунктов – разве что билетная касса у главных ворот; никто не спрашивает удостоверения личности, не обыскивает сумки, не обвешивает тебя радиомаячками, телефонные операторы не следят за твоим передвижением. И вообще мобильные телефоны тут не работают.