Родная страна

А если этот файл обнародую я? Что она со мной сделает?

Хуже того: что она сделает, когда услышит от Маши, что ее страховочный файл находится у меня?

– Тьфу ты черт, – выругался я. – Энджи, что нам делать?

* * *

Мы пришли к выводу, что этой ночью нам делать ничего не надо. Меня сильно побило, мы торчим посреди пустыни, не имея даже работающих ноутбуков, и, честно говоря, напуганы до смерти. Страшно даже подумать, что с нами станет, если мы предадим гласности страховочный файл. Флешка была у меня, я припрятал ее в свой инструментальный пояс, в крошечный, на молнии, кармашек для денег.

То и дело судорожно проверял, на месте ли она, пока Энджи не велела прекратить. Через несколько часов мы пришли к выводу, что сотрясения мозга у меня нет, и ускользнули, пока нас никто не успел остановить. Забились в палатку, урвали несколько часов драгоценного сна, крепко держа друг друга в объятиях, потом у Энджи на дешевых пластиковых часах заверещал будильник. Мы встали и принялись сворачивать лагерь, готовясь к исходу.

По ночам в пустыне холодно, поэтому спали мы прямо в одежде, да еще и соединив два наших спальных мешка в один. Выбравшись из палатки, я увидел, что весь мой бурнус и футболка запеклись от засохшей крови из разбитого носа и распухшей губы. Судя по ощущениям, и нос, и губа за ночь раздулись, как у слона, однако, смахнув пыль с зеркала ближайшей машины, я присмотрелся и обнаружил, что они увеличились всего лишь вдвое. Видок был такой, словно меня переехал танк: под глазом чернел фингал, рот перекосился в капризной ухмылке, заклеенный пластырем нос напоминал картофелину.

– Агхвы, – буркнул я, и губа опять треснула и закровоточила. Лицо дергалось от боли. В лазарете мне дали несколько таблеток обезболивающего, я забросил парочку в рот и запил холодным кофе – неразбавленным, прямо из банки. Потом сделал еще несколько глотков. Мне нужна энергия, надо помочь Энджи сворачивать лагерь и тащить снаряжение через весь Блэк-Рок-Сити туда, где ждал человек, согласившийся подвезти нас домой.

Энджи увидела меня и сказала:

– Сядь, Маркус, я сама справлюсь.

Я покачал головой и ответил:

– Не-а.

От этого коротенького слова по лицу опять потекла кровь.

– Прекрати, сядь.

Я опять качнул головой.

– Ну и упрямец же ты. Ну ладно, если хочешь убиться – убивайся. Помрешь – ко мне не приходи.

Я помахал ей, протянул банку холодного кофе. Она скривилась:

– Тут все в крови.

И верно, край был покрыт красными пятнами.