Родом из детства

Прошлой осенью Алик встретил на редкость приличную девушку Тину, и та Тина засосала его настолько, что спустя буквально месяц он предложил ей и руку, и сердце, и все остальные немаловажные органы своего организма. На свадьбе присутствовала вся родня, включая бабушку Иду, которая с юности всем кишки крутила так, что я не знаю, как с ней бедный дедушка не нажил рак и нервное расстройство себе на голову. Так вот, на той свадьбе у Алика и Тины бабушке дали слово, и она начала свой грёбаный тост привычным: «Дорогие Алик и Геночка…».

Мы пили всю ночь. Сима, казалось, не пьянела, но потом вдруг взяла и отрубилась. Сидела, пила и смеялась, а потом закрыла глаза и медленно завалилась набок.

Мы тоже пошли спать. В другую комнату.

Проснулись вечером и снова всю ночь фестивалили. Под утро уехали к Еве домой.

На следующий день, часам к трём, Ева снова позвонила своему лже-племяннику Лёве.

Наркотики сменяли алкоголь, алкоголь – наркотики…

В таком же духе прошло ещё три дня.

Жизнь то обретала новые краски, то совершенно теряла цвет. Сутки больше не делились на день и ночь. Время остановилось для нас… Свет сменялся тьмой, а тьма светом, но они не оказывали никакого влияния на наше существование.

Пару раз мы ездили в ночной клуб, где я однажды устроил драку с розовощёким блондином из Германии. Мне показалось, будто он приставал к Еве. В результате нас троих выставили из ночного клуба. С немцем я тут же помирился, хотя он ни слова не понимал по-русски.

Я ему говорил:

– Гитлер капут?

А он с воодушевлением подтверждал:

– Я, я, капут.

– Ну тогда, – говорил я, – хэнде хох и шнеля к нам в хаус, у нас есть шнапс.

– Гуд! Гуд!

Когда приехали к Еве, я сказал:

– Это наше волчье логово. Вольфшанце. Бите-дритте.

Звали его Адлер, что в переводе означало, как я понял, орёл.

Тост я говорил один и тот же:

– За победу! – И, словно герой советского блокбастера, добавлял многозначительно: «За нашу победу».

– Я, я…

– Ага, поддакиваешь, хитро сделанный ты фриц, а сам, небось, думаешь: «Германия превыше всего».

Помню, я доказывал ему:

– Гадом буду, Адлер, если б нас не разняли, я б тебе устроил Курскую дугу. Ты понял меня, внучатый племянник Гиммлера?

Короче, вёл себя, как наши солдаты в Германии. Но у них хоть какое-то право было на такое поведение. А вот чего раздухарился я – непонятно.