Роза

– Для подрамников, может, ещё чего нужно? Вы не спешите, подумайте.

И я понял, что он это сказал потому, что хотел протянуть время.

Я спросил ещё каких-то мелочей, а Хартвигсен стоял и ждал и всё поглядывал на дверь. В конце концов он меня оставил и вошёл в контору. Он был компаньоном господина Мака, вдобавок богач, вот он и открыл дверь конторы не постучавшись, о чём, конечно, никто кроме него и помыслить не мог.

Я стоял и ждал у прилавка, и тут вошла та, ради кого мы явились. Верно, она видела, как Хартвигсен входил в лавку, и хотела встретиться с ним.

Она с порога глянула мне прямо в лицо, и меня кинуло в жар, а она сразу зашла за прилавок и принялась что-то искать на полках. Она была высокая, статная, руки её так нежно перебирали товар. Я не мог отвести взгляд. Она была как молодая мать.

Поскорей бы этот Хартвигсен вышел из конторы, подумал я. И он как раз вышел. Он поздоровался с Розой, и она ответила. Никакой неловкости я в них не замечал, хоть они и были когда-то помолвлены, ах, как спокойно протянул он ей руку, и она не зарделась, она не выказала никакого смущения при виде него.

– Снова в наши края? – спросил он.

– Да, – сказала она.

Отвернулась к полкам и продолжала что-то искать. Наступила пауза. Потом она сказала, не глядя на него:

– Я не для себя роюсь в вашем товаре, это я для дома.

– Чего это вы, право!

– Да-да, я стою тут за прилавком, как в былые времена. Но не бойтесь, я ничего не украду.

– И не совестно? – сказал он, разобидясь.

Я подумал: на месте Хартвигсена я бы не стоял тут ни минуты. А он всё стоял. Значит, что-то теплилось у него в душе, раз он сразу не бросился вон. И почему бы ему самому не зайти за прилавок, не предложить ей найти, что ей нужно? Ведь он тут хозяин? А он стоит вместе со мной у прилавка, как покупатель. А ведь Стен и Мартин, приказчики, рта при нём не смеют открыть, так несметно он богат, и он же хозяин!

– Это со мной заезжий студент, – сказал Хартвигсен Розе. – Вот спрашивает всё, не придёте ли вы как-нибудь поиграть на нашей музыке.

Она ведь так у меня и стоит, музыка эта.

– Я стесняюсь играть при посторонних, – сказала она и покачала головой.

Хартвигсен помолчал, потом сказал:

– Что ж, это я только так спросил. Ну как вы? – он повернулся ко мне. – Готовы?

– Да, я готов.

– Я, по правде, на таких не умею играть, – вдруг сказала Роза. – Но если вы… Не зайти ли нам в комнаты?..

Мы все трое вошли в комнаты Мака.