Саадат Хасан Манто. Избранные рассказы

Бишан Сингх хранил молчание, и Фазал Дин продолжил свою речь:

– Твоя семья хотела, чтобы я удостоверился, что с тобой все в порядке. Вскоре ты отправишься в Индию. Передай, пожалуйста, от меня нижайший поклон брату Балабир Сингху, брату Вадхаве Сингху и сестрице Амрит Каур. Сообщи брату Балабир Сингху, что у Фазал Дина все хорошо. Две бурые буйволицы, что он оставил, живы и здоровы. Они родили по теленку, к несчастью, один из них помер… Скажи, что я скучаю и часто думаю о них, скажи, если я могу им хоть чем-то помочь, достаточно написать мне об этом, я тут же сделаю все, что в моих силах… Вот, я тут принес тебе немного слив.

Башан Сингх молча взял подарок и передал его санитару:

– Где Тоба-Тек-Сингх? – спросил он.

– Как это где? Там же, где и всегда.

– В Индии или в Пакистане?

– Вроде бы в Индии… нет, нет, на самом деле в Пакистане.

Не сказав больше ни единого слова своему старому товарищу, Башан Сингх быстро ушел, что-то недовольно бормоча себе под нос: «Вер гур гур пристройка бухта дхьяна мунг дал в Пакистане и в Индии дур фиттей маун».

Наконец все приготовления подошли к концу. С обеих сторон произошел обмен списками умалишенных, подлежавших депортации, после чего было назначено точное время для обмена уже самими пациентами.

Холодным зимним вечером сопровождаемые полицейским конвоем грузовики с сумасшедшими индийцами и сикхами выехали с территории психиатрической лечебницы Лахора, направившись в сторону границы.

Дабы устранить любые формальные препятствия, на границе присутствовали высокопоставленные чиновники. Стороны встретились на контрольно-пропускном пункте Вагах, подписали документы, и передача началась.

Как оказалось, вытаскивать сумасшедших из грузовиков и передавать через таможню – дело весьма утомительное. Одни наотрез отказывались покидать машины, другие разбегались, третьи буйствовали, срывая с себя одежду. Они ругались, пели, дрались друг с другом.

Несколько человек принялись плакать. Кругом царил настоящий хаос. Сумасшедшие женщины, которые также подлежали обмену, вели себя еще более шумно, чем мужчины. Как назло, в это время холода ударили с такой силой, что многие клацали зубами.

Казалось, большая часть умалишенных выступала категорически против всей этой затеи. Им было совершенно непонятно, почему их хотят насильно увезти в какое-то далекое место.