Саксонская трилогия (сборник)

Конь графини скакал впереди, Анна с пылающими черными глазами, разрумянившимся лицом и полуоткрытым ртом наслаждалась бешеной скачкой.

Они неслись по горам и лесам, по лугам и пустынным полям. Места эти были тогда мало заселены, только вендские деревеньки мелькали перед глазами – хаты с деревянными крылечками, навесами и высокими крышами прятались в вишневых садах. Встречавшийся изредка крестьянин снимал шапку перед невиданным чудом и не успевал он ответить, проезжал ли тут король, как всадники исчезали в тучах пыли.

Лошади покрылись пеной, конюший после часа бешеной езды умолял графиню сделать привал. Козель и слушать не хотела, но, в конце концов, замедлила бег и осадила своего скакуна у ворот какой-то старой хаты. Остановились и остальные, лошади тяжело дышали и фыркали. В воротах стояла желтая изможденная женщина в дерюге, опершись на палку. Она посмотрела на всадников с полным безразличием, будто была из иного мира, и отвернулась. Один только раз встретилась она взглядом с Анной, и прекрасная Королева содрогнулась…

Кто-то спросил у женщины, давно ли проехал тут король, та покачала головой.

– А почем я знаю, что такое король, – сказала она. – У нас королей нет, наши померли.

Женщина произнесла эти слова медленно и равнодушно, на ломаном языке и с нездешним акцентом.

Пока ее расспрашивали, из дома вышел длинноволосый мужчина средних лет в синем камзоле с большими пуговицами, в коротких штанах и чучах. Он почтительно снял шляпу, поздоровался с прибывшими и сказал по-немецки с чисто саксонским выговором, что король и впрямь около часа тому назад проехал по дороге, но он так несся, что вряд ли удастся догнать его, разве что он отдохнуть надумает, да, пожалуй, до Столпов это ему не понадобится.

Графиня спросила, нет ли более короткой, пусть даже самой плохой дороги, но никакого другого пути не было, трясины, недоступные лошадям густые заросли пересекали долину справа. Потеряв надежду догнать короля, Анна спешилась, чтобы дать отдохнуть своим спутникам.

Солнце припекало, хотелось пить; немец предложил нива. Этот кисловатый деревенский напиток показался всем божественным.

– Кто эта женщина? – спросила Козель у хозяина, кивнув на старуху, которая все еще стояла, опершись на палку, у ворот, не проявляя никакого интереса к прелестной даме.

Немец пренебрежительно пожал плечами.

– Это славянка, вендка! Никак не могу от нее избавиться. Она уверяет, что дом этот принадлежал когда-то ее отцу.