Саксонская трилогия (сборник)

Живет она где-то здесь поблизости под горой в выкопанной, а вернее, руками вырытой землянке. Чем живет – понятия не имею, бродит целые дни по моим полям и что-то бормочет; кто знает, может, бесовские какие заклятья! Колдунья она, вот что. Я ей денег предлагал, чтобы она ушла отсюда, но она ни с места, это, говорит, земля моих отцов, здесь я жила, здесь и помру. Часто ночью, когда воет вьюга, она поет, а нас мороз по коже продирает при звуках ее голоса. Да и гнать-то ее нельзя, – добавил он потише, – она много заклятий знает на нечистую силу, да и чары всякие страшные.

Графиня, заинтересовавшись, с любопытством окинула старуху взглядом и подошла к ней поближе. У нее одной хватило смелости, остальные, услышав про колдунью, предпочли отойти в сторонку.

– Как ее звать? – спросила Анна немца.

Хозяин постоял в нерешительности, потом прошептал:

– Млава.

Анна с трудом расслышала имя, но старуха сразу зашевелилась, подняла изможденное лицо, гордо встряхнула длинными, свисавшими в беспорядке волосами, и как бы оскорбившись, стала искать черными своими глазами преступника, осмелившегося произнести ее имя.

Графиня Козель, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих, подошла медленным шагом к старухе. Обе женщины с минуту смотрели друг другу прямо в глаза.

– Кто ты? – спросила, наконец, графиня. – Мне жаль твоих седых волос, отчего ты так несчастна? Что случилось с тобой?

Млава покачала головой.

– Я не несчастна, – гордо ответила она, – в сердце моем хранится воспоминание о светлых годах, когда я была королевой.

– Ты? Королевой? – рассмеялась Козель.

– Да! Я могла бы быть королевой, как ты, ибо во мне течет кровь прежних королей здешней земли. А ты можешь завтра стать такой же нищенкой, как я, хоть сегодня ты и королева. На свете всякое бывает.

– Каких королей? Какой земли? – задумчиво спросила Козель.

Старуха обвела рукой вокруг.

– Все это было наше, а потом пришли вы и захватили нашу землю, а нас истребили, как диких зверей. Мы были добрые, мы шли с хлебом, солью и песней, а вы шли с железом, огнем и грубым смехом. И вы осели здесь, и размножилось немецкое племя, и выгнало нас с родной земли. Это моя земля, – задумчиво повторила она, – и хоть жить здесь я не могу, но умереть должна здесь. Отсюда душа найдет к своим дорогу.