Саксонская трилогия (сборник)

– Ты умеешь ворожить? – спросила немного погодя Козель с каким-то болезненным любопытством.

– Смотря кому и когда, – ответила равнодушно Млава.

– А мне?

Старуха долго и с жалостью смотрела на нее.

– Зачем тебе ворожба? – промолвила она. – Кто поднялся так высоко, тот лишь низко может пасть. Не спрашивай.

Козель побледнела, губы у нее задрожали, глаза наполнились слезами. Но она сделала над собой усилие и улыбнулась.

– Говори, говори. Мне ничего не страшно, – промолвила Анна. – Я могу, не моргнув, как на солнце, счастью в глаза смотреть, смогу взглянуть и в мрак ночной.

– А если ночь будет долгой… долгой…

– Но не вечной же, – возразила Анна.

– Кто знает? Кто знает? – прошептала Млава. – Покажи-ка руку свою.

Графиня отшатнулась, испугавшись прикосновения старухи, – тогда верили в колдовство.

– Не бойся, красавица, – ответила спокойно Млава, – я не испачкаю твоих белых пальчиков, погляжу только.

Козель послушно сняла перчатку, красивая, белая, будто из слоновой кости выточенная, рука сверкнула кольцами перед глазами изумленной старухи.

Млава окинула ее жадным взглядом.

– Прелестная ручка! Вполне достойна, чтобы короли вкушали ее сладость… Но, дитя мое, страшные на ней знаки…. Эта рука не раз давала пощечину тому, кто посмел нагло взглянуть на нее, не правда ли?

Козель покраснела. Млава стояла, задумавшись, покачивая головой.

– Что скажешь мне? – прошептала с беспокойством графиня.

– Ты идешь к тому, что тебе предназначено. Кто может избежать своей судьбы? Кто заглянул когда-нибудь в бездну? После долгого счастья тебя ждет еще более долгая, о, долгая расплата… тебя ждет неволя… дни без жизни, ночи без сна, слезы без счета.

С детьми ты будешь бездетной, с мужем вдовой, будешь королевой и пленницей, будешь вольной и отвергнешь свободу… будешь… ох, не спрашивай.

Графиня стала бледной, как мрамор, но все еще пыталась улыбаться: губы у нее кривились.

– Чем я провинилась перед тобой, – сказала она, – что ты хочешь меня напугать?

– Мне жаль тебя, – сказала Млава.

 – Зачем ты вздумала заглянуть мне в душу? Там лишь полынь растет, из слов моих лишь горечь сочится. Мне жаль тебя, – старуха опустила голову. – Да разве ты одна? Тысячи людей на этой земле страдали, мучались и померли, и нет у них могилы, и ветер развеял их прах… Тысячи стонали, как ты стонать будешь в долгой, долгой неволе… отцы мои, деды, предки наши, короли, я уже последняя: немец выгнал меня из дому.