Саксонская трилогия (сборник)

 – После блондинки Тешен ему должна была понравиться твоя невестка; после ее черных кос его опять потянет на золотистые, а так как Анна Козель воображает себя богиней, то он теперь увлечется простолюдинкой или такой вот Дюпарк, которая ведет себя, как торговка.

– Что наш король никак не может освободиться от своих пут, меня не удивляет, но поглядите, какие умильные взгляды бросает на нее датский король.

– А каким высокомерным, олимпийским взглядом отвечает она ему. Зазнавшаяся авантюристка! Это было бы смешно, кабы не было так грустно.

– Перл этот стоит Саксонии миллионы.

Подобные разговоры велись почти повсюду, но ропот этот не доходил до ушей государя. Впрочем, Август, возможно, и догадывался о настроении придворных, но для него не было большего удовольствия, чем видеть их затаенную зависть.

После турнира и стрельбы в цель, после роскошного прощального ужина, ибо датский король, а вместе с ним Август, уезжали на другой день в Берлин, огни погасли, и графиня в своем роскошном костюме вернулась во дворец.

Лицо ее еще светилось торжеством, но усталость уже давала себя знать. Сняв драгоценности, Анна прилегла на диван отдохнуть.

Во дворце было тихо, лишь едва слышные шаги доносились откуда-то издалека. Эта внезапная после шумного празднества тишина странно подействовала на Анну. Она чувствовала себя усталой и душой и телом. Необъяснимая тоска овладела ею.

Во время своего триумфа графиня Козель несколько раз ловила на себе насмешливый взгляд Флемминга, и он потряс ее до глубины души: в нем была затаенная, ей одной понятная угроза.

Взгляд этот врезался в ее сердце и возбудил в нем гнев и тревогу. Никакого повода для этих чувств сейчас не было. Но Анна не могла от них отделаться.

Тщетно старалась графиня, вспоминая почести, которые оказывал ей король, развеять мрачные мысли, – черная туча заволокла ее душу. В глазах стояли слезы. Вот так порой в минуту наивысшего блаженства возникает предчувствие страшного будущего. Анна долго сидела так, оцепенелая, застывшая, вперив глаза в стену, на которой висел портрет короля.

Увидеть сегодня Августа она не надеялась. А рано утром он должен был уехать со своим гостем в Берлин. Там ждали его новые празднества, новые лица, новые люди.

В коридоре, который соединялся лестницей с галереей, ведущей в замок, послышались шаги: это не мог быть никто иной, кроме Августа. Козель вскочила с дивана и побежала к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.