Саксонская трилогия (сборник)

Как только король удалился, Анна вскочила со стула, сверкавший на руке изумруд напомнил ей о Заклике. Анна позвонила. Вошедшего карлу (у нее, как у настоящей королевы, были в услужении карлы) она послала за Закликой.

Верный Раймунд сидел, как всегда, в передней на страже и читал какую-то замусоленную книгу. Увидев карлу, он понял, что час расплаты настал. Он спас графиню, но поступил самовольно, за это придется ответить. Мороз пробежал у него по коже. Раймунд чувствовал себя и счастливым и виноватым. Весь дрожа, он робко вступил на порог, графиня в наспех застегнутом платье, с рассыпавшимися по плечам черными волосами, прекрасная, как богиня, гордая, как всесильная владычица, ходила по залу.

Увидев Заклику, она сдвинула брови и с грозным видом встала перед ним.

– Как посмел ты ослушаться, не повиноваться? Кто просил тебя прибегать к хитрости? Что за дерзость!

Заклика долго стоял молча, опустив голову, потом медленно поднял глаза.

– Я признаю свою вину, – сказал он спокойным голосом, – да, на душе моей грех.

Вспомните, госпожа моя, Лаубегаст и благоговение, с каким я издали на вас смотрел. Пусть все объяснит вам мое чувство, безумное и нелепое, от которого я до сих пор не могу избавиться. Я хотел спасти вас!

– Ни в чьей помощи я не нуждаюсь, – резко сказала Анна, – от слуги я требую повиновения, и больше ничего; ум его мне не нужен, а чувства холопов я презираю! Вы нанесли мне оскорбление.

Заклика опустил голову.

– Скажи я хоть слово королю, ты завтра же был бы брошен в Кенигштейн или повешен на площади.

Откуда тебе знать, что для меня важнее: то, что Лешерен не получил перстня, или то, что ты помог мне выпутаться из минутного затруднения?

– Лешерен получил перстень! – сказал Заклика, и все грозные упреки соскользнули с него.

– Какой перстень?

– Очень схожий с вашим. Мне дал его богемский магнат Штернберг в награду за мою силу. Опасаясь, как бы король не вспомнил о подаренном им перстне, я вручил Лешерену свой.

Графиня, пораженная, взглянула на Раймунда, стоявшего с низко опущенной головой.

– Тебе полагается вознаграждение! – прошептала Анна, растерявшись.

– Нет, только прощение, – ответил Заклика, отойдя к двери, – никакой награды я не приму.

Долго и странно смотрела на него Козель. Сострадание проснулось в ней, но гордость тут же заглушила его. Анна молча подошла к Заклике и протянула ему перстень, предназначавшийся для Лешерена; Раймунд как бы пробудился ото сна, увидев его в белой дрожащей руке.