Секрет моей души

Гарри всегда был для нее как брат. Почему же он не может понять простую вещь? Ей нужно, чтобы он им и оставался, а не превращался в мужа.

Нежно дотронувшись до рукава его сшитого на заказ пиджака, Клеа сказала:

– О, Гарри, ты мой лучший друг, я тебя очень люблю…

– Чувствую, сейчас будет какое-то но.

В мерцающем свете люстр его глаза приобрели странный блеск. Несмотря на свою беспечность, Гарри всегда отличался проницательностью. И он был прав: было одно но. Большое, высокое, темноволосое, разрывающее душу своим отсутствием.

Брэнд…

Любовь всей ее жизни… Никем не заменимая.

Горе создало безнадежную пустоту в ее жизни и выкачало всю радость. Как же она по нему тоскует!

Клеа отмахнулась от мыслей, которые обычно вызывали неутолимую боль, и сосредоточила внимание на Гарри:

– Просто я еще не готова к новому замужеству.

Она сомневалась, что вообще когда-нибудь будет готова.

– Ты же не лелеешь до сих пор надежду, будто он все еще жив?

Слова Гарри вызвали бешеный гул в голове, который месяцами заставлял ее приготовиться к боли, от которой она так старательно пыталась отгородиться.

Усталость и тоска овладели ею. Клеа сразу же захотела оказаться дома, одной в спальне, которую когда-то делила с Брэндом, в их постели…

Знакомая боль утраты новой волной захлестнула ее.

Убрав руку с рукава Гарри, Клеа прижала ее к животу и сказала тонким высоким голосом:

– Сейчас не самое подходящее время для подобного разговора.

Гарри поймал ее руку и тихо сказал:

– Клеа, за последние девять месяцев, с тех пор как ты получила подтверждение, что Брэнд мертв, ты ни разу не захотела о нем поговорить.

Она вздрогнула от напоминания о том ужасном дне.

– Я знаю, ты сделала все, чтобы найти его. Ты до последнего не теряла надежды на то, что Брэнд жив. Но это не так. Он мертв, и, возможно, уже более четырех лет – как бы ты ни старалась это отрицать! Ты должна смириться.

– Я знаю, что он… – ее голос дрогнул, – мертв.

Плечи Клеа поникли, и нежный шелк платья цвета морской волны – такого же, как и глаза Брэнда, – собрался в складки.

Она вздрогнула, внезапно почувствовав озноб, несмотря на теплый летний вечер.

Впервые она признала вслух, что ее муж мертв…

Она так долго продолжала надеяться. Молилась. Поддерживала пламя веры глубоко в сердце, в том священном месте, до которого удалось дотронуться только Брэнду. Клеа даже убедила себя: если бы Брэнд умер, часть ее души погибла бы вместе с ним.