Секрет свадебного платья

Жизненный опыт подсказывал ей: если мужчина не желает утверждаться как личность в некоем месте, он никогда не привяжется к нему. И к тем, кто живет вместе с ним. Если дом там, куда стремится сердце, то сердце Гейба Гамильтона явно за пределами этой квартиры. И даже не в этом городе. Этого вполне достаточно, чтобы уйти.

– Не увлекаешься декором? – бросила она в сторону кухни, где мерцающий дисплей выгодно подсвечивал теплый загар обнаженного торса. Его силуэт маячил над огромной белой коробкой с пончиками. – Или мебель тебе вообще по барабану?

Он огляделся по сторонам, словно до сих пор не замечал голых стен и пустого пространства.

– Не привык тратить выходные на охоту за антиквариатом.

– Антиквариат не требуется, достаточно простого обеденного стола и стульев. Пара диванных подушек не помешает.

Он отмолчался, посмотрел на нее сквозь сумрак.

– Мне кажется или здесь жарко? – Она стянула с себя блейзер и ажурный вязаный шарф.

– Кондиционер старается. У меня акклиматизация.

Она посмотрела на блюдо с пончиками, целая гора.

Запах ванили. Безотчетно подтянулась поближе к пончикам. И к нему.

– Убавь жар и надень свитер. Так гораздо комфортнее.

– Кому?

Ясное дело, ей. А ему? Его зачарованный взгляд прошелся по ее кремовому шелковому топу на тонких бретелях, скользнул по обнаженным предплечьям. Пейдж отчаянно хотелось скрестить руки на груди: несмотря на духоту, соски болезненно сжались и остро обозначились под натянутой тканью. Он быстро перевел взгляд на ее лицо.

– Мне нравится зной.

Тебе хочется, чтобы я убавил его?

Он подошел ближе. Она шумно вздохнула. Так пахнет настоящий мужчина. Она уверилась: он запросто может заменить шину на авто, соорудить костер и побороть акулу. Легко, даже не вспотеет. Она поняла. Сегодня ночью не будет никаких пончиков. Никакой черты, подводящей итог отношениям. Никаких контрактов с обоюдовыгодными условиями. Пространство вокруг продолжало сжиматься, и в конце концов остался лишь лунный свет, зной, дыхание, биение ее пульса. И Гейб.

Полуобнаженный, темный, обжигающий, глаза в глаза. Едва она подумала, что больше не в силах жить в таком напряжении, он преодолел разделявшее их расстояние в один шаг, крупная ладонь зарылась в ее гриву, его рот пощекотал ее губы. Искрило и вспыхивало под веками, кожей, глубоко в животе, пока все тело не запылало. Ее ладони на буйной поросли в мягких ложбинках его тела. Их ноги сплетены. Ее тело дугой вжимается в него, каждая клеточка тянется, отвечая его движениям.