Сердце пустыни

Тебе проще спрыгнуть с самого высокого небоскреба в мире, чем добиться от меня желаемого.

– Неужели ты всегда так выносишь врачебный вердикт, Талия? Ты не оцениваешь все симптомы заболевания, а хватаешься за первый попавшийся?

Талия стиснула зубы, поборов желание ударить его еще раз. Этот человек рассуждал логично.

– О, только не начинай приплетать сюда врачебную практику. Ты ничего обо мне не знаешь, – резко сказала она.

– Возможно, но я знаю истину. Я уверен в своих предположениях – я видел, как ты действуешь в самых опасных ситуациях.

Ты смелая, нахальная, способная и энергичная. Ты страстно занимаешься любым делом, горячо отстаиваешь свою точку зрения и имеешь собственное представление о справедливости. Будь честной со мной. Дай мне шанс защитить мою семью. И себя. Пожалуйста, Талия, скажи мне, в чем дело.

Ее решимость постепенно угасала. Сопротивляясь его влиянию, она разочарованно выпалила:

– Не называй меня так! Просто Т.Ж. Меня все так называют.

На этот раз он снова улыбнулся:

– Это означает, что все, с кем ты общаешься, не в ладах с головой, если они при виде твоей красоты и сексуальности могут называть тебя ничего не значащей аббревиатурой Т.Ж. Я буду называть тебя Талией. Или моей спасительницей. Ты ведь меня спасла. Так что смирись с моим решением.

Она приглушенно вскрикнула:

– Ради бога, выключи, наконец, свое программное обеспечение для порабощения женщин. Со мной у тебя этот номер уже не пройдет. Мне настолько тошно от твоей лести, что я предпочла бы, чтобы ты пустил в ход кулаки, как мои похитители.

Выражение его лица мгновенно стало зловещим.

– Они тебя били? – хрипло спросил он.

Талия машинально потерла живот:

– Пару раз, для смеха. Меня не допрашивали. Бьюсь об заклад, им приказали не причинять мне вреда. Они просто хотели меня запугать. Один из них сказал, что любой истинный патриот Зохейда обязан врезать иностранцу, который влезает в дела королевства.

Харрис заскрежетал зубами:

– Жаль, что мы их не покалечили, а только обездвижили транквилизаторами.

Она громко фыркнула:

– Перестань делать вид, что тебе не все равно, как со мной обращались.

– Я не притворяюсь. И я все равно заботился бы о тебе, окажись ты мужчиной или даже шпионом на задании, как я думал о тебе раньше. Нет ничего презреннее и недостойнее наказания, чем злоупотребление беспомощностью другого человека. Независимо от повода.