Серебряная дорога

 – Но предпочитаю, чтобы меня называли Патте.

– Ты живешь здесь?

– Иногда. Когда мои дороги мимо проходят.

– Сюда не так много дорог ведет…

Патте улыбнулся, в полумраке блеснули зубы. Он налил кофе в пластиковые кружки и протянул одну из них Лелле. Напиток получился густым, как деготь, но пах божественно в затхлом помещении.

– Как ты здесь оказался? – спросил Патте.

– Случайно. Я уже три года катаюсь по Серебряной дороге… проверяю каждое ответвление от нее.

– Пытаясь отыскать дочь?

Лелле кивнул.

– Полиция тебе помогает?

Прежде чем ответить, Лелле достал пачку сигарет, сунул одну в рот и протянул пачку Патте:

– От полицейских мало толку.

Патте кивнул, соглашаясь. Они закурили и какое-то время молчали. Лелле заметил, как глубоко мужчина втягивает дым в легкие, словно это был гашиш. Крылья носа дергались, но, похоже, общество Лелле его не напрягало.

– А чем ты здесь занимаешься? – спросил Лелле.

Патте внимательно посмотрел на него сквозь клубы дыма:

– Ну… я тоже ищу кое-кого.

– И кого именно?

Патте поднялся и исчез в соседней комнате, ружье он с собой не взял. Вернулся с прилично заляпанной фотографией и протянул ее Лелле. На ней был молодой солдат с постриженными ежиком волосами, в форме песочного цвета и с автоматом на груди; позади него – грязно-серое здание с разбитыми стеклами, на стенах – следы от пуль.

– Так я выглядел, пока война не уничтожила меня.

Лелле посмотрел внимательнее, сравнивая стоявшего перед ним бородатого мужика с гладко выбритым юнцом на снимке.

– Война? Какая война?

– Афганистан. – Патте скривился.

– Ты был миротворцем ООН?

Мужчина кивнул.

– Ничего себе…

Лелле откинулся на спинку стула и процедил кофейную гущу между зубами. Брезент окаймляла полоска солнечного света, и он мог слышать птичье пение снаружи. Да уж, в мире еще хватает горя и бед…

Патте достал охотничий нож и принялся чистить ногти. Затем, прищурившись, посмотрел на Лелле:

– У тебя нет желания спросить, убил ли я кого-то там?

– Шведские солдаты ООН обычно ведь не участвуют в военных действиях?

Патте рассмеялся хрипло, но потом быстро закашлялся.

– Это так думают. Истина гораздо мрачнее на самом деле.

Он поднял вверх семь пальцев. Его ладони были обожжены, и с них слезала кожа.

– Я убил семь человек. И видел, как другие умирали. – Мужчина ударил себя рукояткой ножа по лбу. – Я никогда не перестану слышать их крики.