Скандальный портрет

 – Я хотела бы, чтобы этот молодой человек получил сумму, эквивалентную двадцати пяти фунтам. Во французских франках. – Это была годовая зарплата ее дворецкого. – У вас есть с собой столько денег?

Его глаза полезли на лоб.

– Нет, madame, было бы непростительной глупостью носить с собой так много.

– Тогда возьмите их в банке и проследите, чтобы он их получил. Сделайте это завтра утром.

– Но, madame…

– Я настаиваю.

После мгновенного колебания Ле Брюн пробурчал:

– Я понимаю, madame.

Сунув руку в карман, он достал пригоршню монет, которые высыпал в протянутую ладонь Хэркорта.

– Будьте так любезны, напишите мне свой адрес, – произнес он, – и я распоряжусь, чтобы вам доставили оставшуюся сумму.

Пока Нейтан писал адрес на обратной стороне своего рисунка, его губы невольно изогнулись в циничной улыбке. Очевидно, что этот нахальный тип намеревался явиться к нему, чтобы предупредить держаться подальше от красотки, находящейся у него на содержании. Судя по его насмешливой ухмылке, француз решил, что он сидит без гроша.

Нейтан знал, что на эту удочку попадались многие люди, поскольку, отправляясь рисовать, он надевал старую одежду, которую не боялся испортить углем и в которой мог спокойно сесть на землю, если попадался интересный сюжет, достойный того, чтобы тут же перенести его на бумагу.

Этот француз собирался сообщить Нейтану, чтобы он не пытался с ним тягаться. Француз был достаточно богат, чтобы удовлетворить ее. Содержать ее. А что мог предложить ей жалкий бродячий художник?

Кроме относительной молодости, привлекательности и манящей улыбки?

Внезапно Нейтан ощутил почти непреодолимое желание отобрать ее у этого мужчины.

Овладеть ею, одержать над ней верх, подчинить ее, привязать к себе… а потом бросить.

Потому что, черт подери, кто-то должен был наказать ее за все, что ему пришлось вынести за эти десять лет. Если бы она не положила на него глаз и не превратила почти в раба, он не был бы так раздавлен, когда обнаружил, что скрывалось за этим красивым фасадом.

Он не согласился бы на тот ужасный брак, к которому принудила его семья, и не оказался заложником не менее ужасающей политической карьеры, избавиться от которой ему удалось, только совершив то, что окрестили социальным самоубийством.

О да, если бы в мире существовала хоть какая-то справедливость…

Только ее конечно же не было. Тот урок, который преподала ему жизнь, Нейтан усвоил слишком хорошо. Честность никогда не вознаграждается.