Скандальный портрет

Миром владели лживые, а не смиренные.

Сунув монеты в сумку вместе со всем остальным, он изобразил на лице улыбку, которой в совершенстве овладел за годы, проведенные в политике, и обратил ее к французу, мисс Делби и неприметной женщине, сидевшей с ними за столиком.

И быстрым шагом направился к двери.

– Боже правый, – выдохнула миссис Монсорель. – Я, конечно, слышала о нем, но никак не ожидала, что он такой… – Она то вспыхивала, то бледнела, продолжая щебетать что-то невнятное.

Но на то и был рассчитан весь этот спектакль, который так часто разыгрывал Нейтан, приводя чувствительных дам в трепет.

И если бы не то удовольствие, которое она испытала, видя его склонившимся у своих ног, пристальный взгляд его опытных, все понимающих глаз под тяжелыми веками, мог бы оказать подобный эффект и на Эмитист. Кроме того, сочетание его аристократической красоты и бедной одежды могло бы тронуть ее сердце, если бы только в нем осталась хоть одна струна, до которой он мог дотянуться.

– У этого человека весьма сомнительная репутация в том, что касается дам, – с самым постным выражением лица заметил месье Ле Брюн.

– О да. Я все знаю об этом, – прощебетала Финелла. – Мисс Делби постоянно читает в газетах про его похождения. Бедняжка его жена. Жаль, что она не умерла прежде, чем появились эти чудовищные слухи. А потом, когда судьба отвернулась от него, ни у кого не осталось сомнений в их правдивости. В противном случае ему следовало подать на газеты в суд за клевету. Разве не так?

– Вы говорите так, словно восхищаетесь им, – прищурив глаза, заметил месье Ле Брюн.

– О нет, не я. Это Эмитист. Она внимательно следила за его карьерой и положением в свете. Я имею в виду мисс Делби, конечно.

Ле Брюн, нахмурившись, повернулся к Эмитист:

– Что ж, madame, я… я понимаю ваше желание помочь человеку, которого вы когда-то знали. Быть великодушной – это одно, но я заклинаю вас не дать его очаровательной улыбке ввести вас в заблуждение.

Так вот почему на сей раз Ле Брюн не стал с ней спорить по поводу того, на что она решила потратить свои деньги.

Он считает, что с ее стороны это великодушное желание помочь другу, переживающему тяжелые времена.

Если бы он только знал!

– Это так печально, – сказала Финелла, – видеть, что этот человек с его происхождением пал так низко.

– Он сам творец своего счастья, – жестко отозвалась Эмитист.

– Но, несмотря на это, вы проявили к нему такое великодушие, – не удержался месье Ле Брюн.