Скандальный портрет

И весьма значительно.

Может быть, он думал, что после того, как они расстались, Эмитист и дальше отнюдь не придерживалась их?

В следующий раз, когда она встретится с Хэркортом, она с большой радостью поставит его на место. Как он посмел обвинить ее в том, что у нее плохой вкус, раз она выбрала такого человека, как месье Ле Брюн?

Уж если кто и страдал дурным вкусом, так это Нейтан. Он женился на женщине с лицом как у лошади только потому, что ее семья была богатой и влиятельной.

Во всяком случае, так говорили ее родители. Дела-корты не могли бы допустить, чтобы их дочь вышла замуж ни с того ни с сего. Если они зашли так далеко, что во всеуслышание объявили о помолвке, значит, эти отношения продолжались уже достаточно долго. Вполне возможно, что семьи сговорилась об этом браке с самого рождения детей. В знатных семьях обычно так и делается. Они ничего не оставляют на волю случая.

От мысли, что она наверняка права, у Эмитист тогда внутри все сжалось.

Это казалось таким очевидным. Нейтан не мог бросить ее и уже на следующий день сделать предложение другой. Должно быть, мисс Делакорт всегда существовала в его жизни.

Но теперь… теперь? Эмитист гадала, насколько обдуманным и просчитанным было его поведение. Хэркорт сказал, что она казалась ему такой привлекательной, что он чуть было не потерял голову.

Как будто… как будто он не владел собой.

Как будто действительно влюбился в нее.

Однако в конце концов это ничего не изменило. Он предпочел жениться на девушке, кандидатуру которой одобряла его семья, чем сделать предложение той, которую знал всего несколько недель.

И все же это не объясняло, почему теперь он смотрел на нее с такой злостью. Ведь если тогда ему приходила в голову мысль сделать ей предложение, он должен был бы радоваться тому, что они, наконец, встретились, когда оба вольны поступать, как хотят.

Только… он ведь не считал, что она свободна, вот в чем дело. Хэркорт думал, что она содержанка.

Ох!

Он ревновал. К месье Ле Брюну.

Это… о боже, это было…

Так нелепо, что Эмитист не знала, смеяться ей или плакать. Когда месье Ле Брюн бросил на нее озадаченный взгляд, она поняла, что, предавшись своим мыслям, издала какой-то неподобающий звук, близкий к всхрапыванию.