Сладость на корочке пирога

– Вы выходили из дома с минувшего вечера?

Отец ответил не сразу.

– Да, – наконец сказал он, – я выходил утром. В каретный сарай.

Я подавила ухмылку. Шерлок Холмс однажды сказал о своем брате Майкрофте, что его так же сложно увидеть за пределами клуба «Диоген», как трамвай в деревне. Как у Майкрофта, у моего отца были свои рельсы, и он двигался по ним. За исключением церкви и периодических стремительных вылазок к поезду, чтобы посетить выставку марок, отец редко, если вообще когда-либо, высовывал нос из дома.

– В котором часу это было, полковник?

– В четыре. Возможно, чуть раньше.

– Вы были в каретном сарае в… – инспектор Хьюитт глянул на наручные часы, – … в течение пяти с половиной часов? С утра и до настоящего времени?

– Да, именно так, – сказал отец. Он не привык к тому, чтобы ему задавали вопросы, и, несмотря на то что инспектор этого не заметил, я слышала растущее раздражение в его голосе.

– Ясно. Вы часто ходите туда в это время суток?

Вопрос инспектора прозвучал небрежно, но я знала, что это не так.

– Нет, на самом деле нет, нет, – ответил отец. – К чему вы клоните?

Инспектор Хьюитт постучал ручкой по кончику носа, как будто собирался выносить вопрос на рассмотрение в парламент.

– Вы кого-нибудь видели?

– Нет, – сказал отец, – разумеется, нет. Ни одной живой души.

Инспектор Хьюитт оставил нос в покое, чтобы сделать заметку.

– Никого?

– Нет.

Как будто зная все наперед, инспектор издал легкий грустный вздох. С разочарованным видом он сунул записную книжку во внутренний карман.

– Один последний вопрос, полковник, если не возражаете, – внезапно сказал он, как будто ему что-то только что пришло в голову. – Что вы делали в каретном сарае?

Взгляд отца оторвался от окна, и его челюсти сжались. Потом он повернулся и посмотрел инспектору прямо в глаза.

– Я не готов ответить на этот вопрос, инспектор, – сказал он.

– Очень хорошо, – произнес инспектор. – Я полагаю…

В этот момент миссис Мюллет распахнула дверь своим обширным животом и вкатилась в комнату с нагруженным подносом.

– Я принесла вкусное маковое печенье, – сказала она, – печенье и чай и стаканчик молока для мисс Флавии.

Маковое печенье и молоко! Я ненавидела маковое печенье миссис Мюллет, как святой Петр ненавидел грех. А может быть, даже сильнее.