Сладость на корочке пирога

Мэри повернула лицо ко мне, и я ощутила на себе пронзительность ее взгляда.

– Эта твоя сестрица – Офелия – прислала тебя с письмом для Неда, и не говори мне, что нет. Она воображает, что я неряха, но это не так.

В этот самый миг я пришла к выводу, что мне нравится Мэри, пусть она даже недолюбливает меня. Человек, знающий слово «неряха», стоит того, чтобы попытаться сделать его своим другом.

– Послушай, – заявила я, – никакого письма нет. То, что я сказала Неду, – просто прикрытие. Ты должна помочь мне, Мэри, я знаю, что ты это сделаешь.

Вот! Я произнесла это!

– … и никто еще не знает об этом, кроме тебя и меня – ну и убийцы, естественно.

Она смотрела на меня секунды три, не больше, и потом спросила:

– Кто же убит?

– Я не знаю. Вот почему я здесь. Но мне кажется разумным, что, если кто-то умирает у нас на грядке с огурцами и даже полиция не может установить личность, самое вероятное место в окрестностях, где он мог остановиться – если он останавливался в окрестностях, – это «Тринадцать селезней».

– Не обязательно приносить ее, – ответила Мэри. – Сейчас у нас только один постоялец, и это мистер Сандерс.

Чем больше я разговаривала с Мэри, тем больше она мне нравилась.

– И это его номер, – любезно добавила она.

– Откуда он? – спросила я.

Ее лицо омрачилось.

– Честно говоря, не знаю.

– Он тут прежде останавливался?

– Насколько я знаю, нет.

– Тогда мне надо взглянуть на учетную книгу.

– Я попытаюсь… – сказала она и, отперев дверь, выскользнула из номера.

Как только она ушла, я распахнула дверь шкафа. Если не считать пары деревянных вешалок для одежды, он был пуст, и я обратила внимание на кофр, облепленный наклейками, как днище корабля раковинами. Эти разноцветные прилипалы имели имена – Париж, Рим, Стокгольм, Амстердам, Копенгаген, Ставангер и так далее.

Я подергала замок, и, к моему изумлению, он подался. Чемодан был открыт! Две половины легко распахнулись, и я обнаружила себя лицом к лицу с гардеробом мистера Сандерса – серый саржевый костюм, две рубашки, пара коричневых оксфордов[23 - Мужские туфли на шнурках.] (с серой саржей? даже я не настолько глупа!) и мягкая театральная шляпа, напомнившая мне виденные фотографии Г. К. Честертона в «Радио Таймс».