Сладость на корочке пирога

Одиннадцать из них были наполнены жидкостью желтоватого оттенка, двенадцатый на три четверти был пуст. Между рядами флакончиков оставалась полукруглая выемка, как будто не хватало какого-то трубчатого предмета.

– Как ты думаешь, что это? – прошептала она, в то время как голос Тулли гремел где-то в отдалении. – Думаешь, это яды? Очередной доктор Криппен[24 - Доктор Харви Криппен (1862–1910) – американский врач, ставший фигурантом в одном из самых громких криминалистических дел ХХ века; обвинен в убийстве жены.], этот наш мистер Сандерс?

Я открыла начатый флакончик и поднесла его к носу.

Пахло так, словно кто-то капнул уксусом на липкий пластырь, – острый белковый запах, как будто в соседней комнате жгли волосы алкоголика.

– Инсулин, – определила я. – Он диабетик.

Мэри ошеломленно посмотрела на меня, и я вдруг поняла, как чувстовал себя Архимед, когда сказал в ванной: «Эврика!» Я схватила Мэри за руку.

– Мистер Сандерс рыжий? – требовательно спросила я.

– Рыжий, как кленовый лист. Откуда ты знаешь?

Она уставилась на меня, как будто я была мадам Золандой на церковном празднике, в тюрбане, шали и с хрустальным шаром.

– Волшебная догадка, – сказала я.

8

– Боже мой! – воскликнула Мэри, ныряя под стол и выуживая оттуда круглую металлическую корзину для мусора. – Чуть не забыла! Папа бы убил меня, если бы обнаружил, что я не вынесла мусор. Он страшно озабочен микробами, мой отец, хотя при взгляде на него так не подумаешь. Слава богу, я вспомнила! Фу-у! Ты только посмотри на эту грязищу!

Она скривила лицо и вытянула руку с корзиной.

Я с осторожным любопытством глянула внутрь. Никогда не знаешь, на что наткнешься, суя нос в мусор других людей.

Дно корзины было усыпано кусочками и хлопьями выпечки – никакого пакета, просто остатки еды, как будто кто-то ел и не смог доесть. Похоже на остатки торта. Когда я сунула руку в корзину и достала кусочек, Мэри брезгливо отвернулась.

– Посмотри сюда, – сказала я. – Это корочка пирога, да? Золотисто-коричневая, из духовки, маленькие трещинки с одной стороны, словно рисунок.

А вот другие кусочки, они изнутри – белее и нежнее. И не такие ломкие, верно? Кстати, – добавила я, – я умираю от голода. Когда ты целый день не ел, все что угодно покажется вкусным.

Я поднесла кусок ко рту, сделав вид, что собираюсь его жадно проглотить.

– Флавия!

Моя рука с хрустящей ношей замерла на полпути к полуоткрытому рту.

– Мм?

– А ну брось это, – потребовала Мэри. – Я выброшу мусор.