Сладость на корочке пирога

Я должна буду обдумать возможности ее использования сегодня вечером, когда устроюсь в кровати. Сейчас я слишком занята.

Извлеченная из формы и охлажденная под проточной водой, восстановленная красная помада аккуратно поместилась на прежнее место в золотой тюбик.

Я вывернула и ввернула ее обратно несколько раз, чтобы убедиться, что все в порядке. Потом я закрыла колпачок. Фели спит долго и будет долго канителиться за завтраком.

– Где моя помада, маленькая дрянь? Что ты с ней сделала?

– Она в трюмо, – ответила я.

 – Я заметила ее там, когда воровала твой жемчуг.

За свою короткую жизнь, в тисках двух сестер, мне пришлось отточить язычок.

– Ее нет в ящике. Я только что смотрела, ее там не было.

– А ты надела очки? – хмыкнула я.

Хотя отец заставил всех нас обзавестись очками, Фели отказывалась носить свои, а мои стекла мало чем отличались от оконных. Я надевала их либо в лаборатории, чтобы защитить глаза, либо для того, чтобы вызвать жалость.

Фели с грохотом выскочила из-за стола и унеслась из комнаты.

Я вернулась к изучению содержимого второй миски «Уитабикс»[5 - «Уитабикс» – фирменное название пшеничных батончиков из спрессованных хлопьев; подаются к завтраку с молоком и сахаром.].

Позже я занесла в записную книжку следующее:

«Пятница, 2 июня 1950 года, 9:42. Объект выглядит нормально, но раздражителен (хотя разве она не всегда такая?). Эффект может проявиться в промежутке от двенадцати до семидесяти двух часов».

Я могла подождать.

Миссис Мюллет, маленькая, седая и круглая, как жернов, и, я уверена в этом, ощущающая себя персонажем из историй А.

А. Милна[6 - А. А. Милн – английский писатель, автор историй о Винни Пухе.], хлопотала на кухне, колдуя над тортом с заварным кремом. Как обычно, она воевала с толстой поварихой Агатой, царившей на маленькой тесной кухне.

– О, мисс Флавия! Заходи, помоги мне с духовкой, дорогая.

Не успела я придумать достойный ответ, как появился отец.

– Флавия, на пару слов. – Его голос был холодным как лед.

Я бросила взгляд на миссис Мюллет, оценить, как она это восприняла. Она всегда убегает при малейшем намеке на неудовольствие и однажды, когда отец повысил голос, завернулась в ковер и отказывалась вылезать, пока не послали за ее мужем.

Она закрыла дверцу духовки так осторожно, будто та была сделана из уотерфордского хрусталя.

– Мне надо отойти, – заявила она. – Ланч греется в печке.

– Благодарю вас, миссис Мюллет, – ответил отец. – Мы справимся.