Следующий год в Гаване

В три шага она пересекла коридор, распахнула руки и обняла меня.

– Марисоль.

Она произнесла мое имя с такой любовью, что, если у меня и оставались сомнения, стоит ли мне останавливаться в чужом доме, они мгновенно улетучились. Она встретила меня так, как бабушка встречает родную внучку, вернувшуюся после долгого отсутствия. Я утонула в ее объятиях, и мои глаза наполнились слезами. Что-то в ее жестах, в том, как она держалась, напомнило мне бабушку. Она пахла ароматами кухни – я мгновенно узнала запах мохо[4 - Пряный соус, популярный в канарской кухне.

] и черных бобов, а на талии у нее был повязан передник.

Не скажу, что считаю себя плаксой, но учитывая все обстоятельства – с одной стороны, мое горе, с другой – волна ностальгии, – мне было непросто справиться с эмоциями. Истории, которые я слышала в детстве, стали реальностью. Куда бы я ни посмотрела, я ощущала дух бабушки, дух моей семьи, наше наследие.

Анна улыбалась, а в ее карих глазах стояли слезы.

– Ты похожа на Элизу.

Так и есть. Я унаследовала от бабушки черные волосы. Как и у бабушки в молодости, волосы у меня были длинные. У меня такой же овал лица – в форме сердечка. И у меня ее рот. А еще я унаследовала ее миниатюрную фигуру.

В глазах Анны промелькнул огонек.

– Хотя и от Беатрис есть немного.

Более приятного комплимента невозможно представить. Тетя Беатрис – самая красивая в нашей семье. Истории о том, как она разбивала сердца, стали легендами.

– Благодарю вас.

– Как она? Как Беатрис?

– Хорошо. Она передала вам подарки.

– Она все еще…

Ей не нужно было заканчивать фразу.

Я захихикала.

– Ну разумеется.

Моя двоюродная бабушка была причиной многих скандалов, которые не знали границ и охватывали целые страны и континенты.

– А Мария?

– У нее все хорошо. Она занимается внуками – моими двоюродными братьями и сестрами.

– Я расстроилась, когда узнала про Изабель. И про твою бабушку.

Я кивнула – эмоции были слишком сильны, чтобы что-то говорить.

Благодаря этому дому я чувствовала себя так, словно перенеслась во времени и очутилась на месте моей бабушки, и от этого мне стало еще грустнее. У горя есть один нюанс – никогда не знаешь, когда оно обрушится на тебя.

Анна взяла меня за руку и повела вперед, Луис остался позади нас.

– Пойдем. Я отведу тебя в твою комнату. Ты наверняка устала после перелета. Отдыхай, а после мы с тобой поболтаем.