Слезы луны

Она прелестна, как и рассказывала старая Мод. И такая грустная, что сердце разрывается.

– Я всю жизнь мечтала ее увидеть. – Молли налила две чашки чаю и поставила на стол. – Так и не привелось.

– Эйдан говорит, что видел ее много раз, и Джуд, когда жила в коттедже. – Немного успокоившись, Бренна села за стол. – Как раз перед этим я спрашивала у Шона. Он никогда ее не видел… чувствовал, что она где-то рядом, но ни разу не видел. И вдруг она появляется передо мной. Как ты думаешь, что это значит?

– Не знаю, дочка.

Что ты почувствовала?

– Не считая потрясения? Наверное, жалость. И до сих пор не могу сообразить, что она имела в виду.

Молли вытаращила глаза.

– Леди Гвен с тобой заговорила? Она ни с кем никогда не заговаривала, даже с Мод, уж та бы от меня не утаила. И что же она сказала?

– «Его сердце в песне… Слушай». А когда я опомнилась и хотела переспросить, она уже пропала.

– Раз там живет Шон и ты играла на его пианино, то послание достаточно ясное.

– Я и так всегда слушаю его музыку.

Пробыв рядом с ним пять минут, ее поневоле услышишь.

Молли хотела что-то сказать, однако передумала и накрыла ладонью руку дочери. «Моей милой Мэри Бренне, – подумала она, – тяжело понять то, что нельзя разобрать на запчасти, а потом собрать заново».

– Когда придет время, поймешь.

– Так хочется ей помочь, – прошептала Бренна.

– Ты добрая девушка, Мэри Бренна. Как знать, вдруг и правда поможешь.

Глава 2

Шон решил, что к сегодняшней промозглой и ветреной погоде как нельзя лучше подходит густое и насыщенное ирландское жаркое.

Он очень любил тихое утреннее время до открытия паба и наслаждался последними минутами спокойствия, нарезая овощи и обжаривая молодую баранину.

Вот-вот явится Эйдан и начнет расспрашивать, сделано ли то, готово ли это. Потом наверху зашевелится Дарси, затопает по полу, и вниз польется музыка, соответствующая ее сегодняшнему настроению.

А пока паб всецело принадлежит ему.

Шон не хотел брать на себя ответственность за семейное дело – пусть Эйдан мучается – и благодарил бога, что родился вторым.

Однако паб значил для него очень много – незыблемые семейные традиции, передающиеся из поколения в поколение с тех самых пор, как Шеймус Галлахер с супругой построили паб у Ардморской бухты и распахнули его массивные гостеприимные двери. Здесь встречались с друзьями и соседями, сюда заходили пропустить кружку пива или стаканчик виски, вкусно поесть, послушать хорошую музыку.