Слепые

Она похожа на других женщин… Это особенная красота, редкостная, одухотворенная красота, вечно меняющаяся и многообразная, если можно так выразиться… красота, которая дает высказаться душе, никогда ее не прерывая… Потом ты увидишь, какие у Аглавены необыкновенные волосы – они как будто тоже мыслят… Они смеются или плачут, смотря по тому, весела она или грустна, даже когда она сама еще не знает, быть ей радостной или печальной… Я никогда в жизни не видел волос, которые жили бы такой напряженной жизнью. Они постоянно предают ее, если только открывать достоинства, которые человек желает утаить, значит предавать его, а пороков у нее нет.

Селизетта. Я знаю, что я некрасива…

Мелеандр. При ней ты этого не скажешь. В ее присутствии нельзя произносить неискренние или ненужные слова. Она гасит все, в чем нет правды…

Селизетта. Она гасит все, в чем нет правды…

Мелеандр. Селизетта!

Селизетта. Что, Мелеандр?

Мелеандр. Ведь мы уже около четырех лет живем вместе?..

Селизетта. В конце лета исполнится четыре года.

Мелеандр. Вот уже четыре года, как ты со мной, всегда прекрасная, любящая, ласковая, с доброй улыбкой глубокого счастья на устах… За эти четыре года ты плакала не часто, не правда ли? Не считая тех случаев, когда улетала одна из твоих ручных птиц, когда тебя слегка журила бабушка или когда увядали твои любимые цветы. Но птицы возвращались, бабушка успокаивалась, цветы забывались, и ты снова входила в залу, громко смеясь, и двери хлопали, окна раскрывались, вещи падали, ты вскакивала ко мне на колени и целовала меня, как девочка, только что вернувшаяся из школы.

Кажется, можно сказать с уверенностью, что мы были счастливы. А между тем я спрашиваю себя иногда, достаточно ли мы были близки друг к другу… То ли у меня не хватало терпения следовать за тобой, то ли ты бежала слишком быстро – не знаю, но часто, когда я пробовал говорить с тобою, как говорю сейчас, ты отвечала мне как бы с другого конца света, куда ты пряталась от меня по непонятным мне причинам… Или в самом деле наша душа боится слишком глубокой и слишком искренней любви? Сколько раз мы страшились подойти к тому, что могло бы быть прекрасным и что связало бы нас крепче поцелуев!. . Не знаю, отчего сегодня я это особенно ясно вижу – быть может, благодаря тому, что мне живо вспомнилась Аглавена, благодаря ее письму, благодаря ее приезду, который что-то уже высвободил в нашей душе… Кажется, мы с тобой любили друг друга так, как только могут любить люди.