Слепящий нож

Вместо того чтобы требовать от божественной тайны, чтобы она подчинилась ударам кувалды нашего разума, мы пытаемся сами соответствовать этой тайне; и когда мы приходим в точное соответствие с этим дарованным нам кусочком Орхоламова творения, наше цветоизвлечение становится совершенным. Вот к чему мы стремимся. Когда вы не находитесь точно в центре его воли, ваш синий рассыпается в пыль, ваш красный тает, ваш желтый вспыхивает и обращается в ничто! Такой резонанс, такая точность, такое соответствие воле Орхолама – вот за что мы боремся каждый раз, когда принимаемся извлекать.

И когда у нас получается делать это безупречно, мы становимся проводниками его воли. Вот что делает нас лучше, чем все эти тупицы, мунды, нормалы – все эти не-извлекатели, которые способны лишь поглощать свет, но не отражать его. Вот почему к бихромам относятся с большим почтением, нежели к тем, кто может извлекать лишь один цвет: бихромы ближе к Орхоламу, им доступна большая часть его святого творения. Каждый из цветов чему-то нас учит – учит, что значит быть людьми, а также что значит быть подобным Орхоламу.

И разумеется, именно это делает Призму таким особенным: он единственный из всех людей способен общаться с Орхоламом во всей полноте. Он единственный, кто видит мир таким, каков он есть. Он единственный, кто абсолютно чист. Именно поэтому, – продолжала магистр Кадах, устремив пронзительный взгляд на Кипа и направляясь к его столу, – нам ненавистны те, кто затемняет сияние Священной Призмы, кто умаляет его славу и навлекает на него позор!

У Кипа перехватило дыхание.

Она что, ненавидит его из-за того, что почитает его отца, а Кип, по ее мнению, его позорит?..

Хуже всего то, что в этом был какой-то смысл. Это было несправедливо – он ведь не выбирал быть бастардом, – но в чем-то это было верно.

– Помни, Кип, – сказала ему магистр Кадах вполголоса, – ты теперь больше не неприкосновенное лицо.

«Что?!»

Бен-хадад поднял руку, спасая Кипа от продолжения разговора. Магистр Кадах кивнула ему.

– Вам не кажется, что это немного догматично? – спросил Бен-хадад. – Учитывая, что весь цветовой спектр так удивительно неравномерен, несистематичен, не расположен в точности вокруг этих семи цветов – разве это не предполагает, что здесь есть место и для более широкого понимания? Я имею в виду, существуют ведь и другие резонансы?

«Другие резонансы? О чем это он?»

– Я уже сказала, что о под-красном и сверхфиолетовом мы поговорим позже.