Слепящий нож

 – Со мной тебя ждет такая ночь, какая твоему мужу и не снилась!

Тея стыдливо наклонила голову и отошла с чувством, будто ее опозорили. Она могла поклясться, что до сих пор чувствует на заднице его ладонь. Ей хотелось расквасить его ухмыляющееся лицо в отместку за наглость.

Вместо этого она удовлетворила жажду мести тем, что сунула в свою сумку подтибренную табакерку. Господинчик, конечно, застал ее врасплох, но Тея умела быстро ориентироваться.

Повернувшись, она двинулась прочь, на ходу снимая маячок с его головы.

Умная девушка постаралась бы поскорее убраться отсюда, однако Тея не могла отказать себе в желании окинуть взглядом рынок, чтобы снова найти ту женщину.

Это оказалось нетрудно. Маячок все еще дымился в ее волосах, хотя и понемногу развеивался, а кожа побледнела настолько, что сквозь нее проступил легкий зеленоватый оттенок, характерный для давних извлекателей. Она переходила главную рыночную улицу, неся дыню под мышкой. Потом ее рука упала, и дыня выкатилась на мостовую. Женщина улыбнулась, словно бы в удивлении и замешательстве – но при этом шевельнулась только половина ее лица.

Она пошатнулась и внезапно упала.

Пара человек улыбнулась, кто-то засмеялся, однако женщина не поднималась. У нее было что-то вроде припадка! Апоплексический удар?

Ухмылки исчезли с лиц. Несколько человек кинулись к ней.

– Кто-нибудь, на помощь! Хирургеон! – крикнул кто-то.

Тею пронизал ужас. «Орхолам всемилостивейший, что я только что видела?»

Глава 33

Каждую неделю Большой зал Хромерии превращался в место для моления.

На этих мероприятиях требовалось присутствие всех студентов, независимо от способностей к извлечению.

Кип неуверенно прошаркал к своему месту на скамье между Бен-хададом и Теей. Бен-хадад щелкал цветными линзами своих очков, бросая взгляды попеременно то на беломраморные колонны, то на многоцветные витражные окна над хорами. Кип был настолько поглощен происходящим внизу, что не мог даже осмыслить сцены, изображенные на витражах.

– И что мы должны делать? – спросил он.

– М-м? – рассеянно отозвался Бен-хадад.

– Слушать, – ответила Тея. Она говорила отрывисто, сухо, совсем не характерным для нее тоном. – Сейчас вторая неделя цикла, так что, я думаю, говорить будет сам Синий.

– О нет! – протянул Бен-хадад. – Он хуже всех! Один из «искр» рассказывал, что в прошлом году в этот день вместо Синего проповедовал Гэвин Гайл, и это было великолепно. Но этот, как его там, – он просто ужасен.