Слепящий нож

– Клитос, – проговорил Кип, чувствуя тяжесть ужаса в груди: это был человек, намеченный его жертвой.

– Он пытается говорить по-ученому, потому что считает, что все синие должны так говорить, но я слышал, что настоящие ученые над ним смеются.

Кипу было все равно. Впрочем, он надеялся, что сможет почувствовать неприязнь к человеку, которого поклялся уничтожить. Сегодня он впервые увидит Клитоса Синего лично! Его сердце билось сильными толчками.

Большой зал постепенно наполнялся. В последнюю минуту перед полуднем людской поток особенно усилился.

Люди еще продолжали входить, когда послышался глухой хоральный распев, доносившийся из потайной ямы в передней части зала.

– Что это? – шепотом спросил Кип.

– Мужской хор под-красных, – отозвался Бен-хадад, по-прежнему не сводивший взгляда с лучей света, лившихся сквозь витражные окна.

– Ш-ш! – шикнула на них Тея, которая напряженно слушала музыку. Странная она какая-то.

– Почему синие не могут петь сами? – поинтересовался Кип у Бен-хадада.

– Не знаю.

Но это такая специальная особенность под-красных. – Бен-хадад вдруг улыбнулся и опустил взгляд. – Под-красные, конечно, отличаются страстностью, но их мужчины почти всегда стерильны. И то и другое делает их особенно популярными среди дам.

– Музыкальная одаренность тоже не мешает, – вставила Тея мечтательным тоном.

– Что? – переспросил Кип у Бен-хадада. – Почему?

Бен-хадад вопросительно поднял брови.

– Ну как же, Кип, неужели твой отец не рассказал тебе о «Семидесяти способах мужчины в обращении с женщиной»? – спросила Тея.

– Я не об этом спрашивал! Я имел в виду…

Ага, ну конечно же, она прекрасно его поняла. Тея, ухмыляясь, смотрела на залившегося краской Кипа.

«Семидесяти?»

Сжалившись, она ответила ему, понизив голос:

– Никто не знает, почему они стерильны. Такое на них наложено бремя, такую жертву они приносят Орхоламу.

– Ш-ш! – прошипела девушка, сидевшая в ряду перед ними, раздраженно обернувшись.

Хор затянул новое песнопение, и на этот раз многие из собравшихся тоже начали подтягивать.

Кип понятия не имел, о чем там пелось, мог только предположить, что песнопение было на древнепарийском. Впрочем, мелодия была прекрасной, и он был рад, что не понимает слов: так он мог наслаждаться музыкой без помех.

Внезапно над их головами зажглись два огромных световых отверстия – и это было не просто полуденное солнце. Кип догадался, что, видимо, на Большой зал направили два огромных зеркала с других башен.