Слепящий нож

Однажды на одной из лекций кто-то процитировал слова старого философа: «Истина настолько мне дорога, что, если бы сам Орхолам стоял на одной стороне, а истина – на другой, я повернулся бы к Создателю спиной».

Пусть будет так. «Верность Одному» – таков девиз Данависов. Для Лив этим «Одним» будет истина.

Даже думать об этом было страшно: сколько решений, принятых ею за все это время, было основано на том, что она считала правдой – на том, что было для нее святым, – на том, что Хромерия учила считать святым, – на представлениях Хромерии касательно Орхолама.

Она закончила мытье, забыв о том, что собиралась плакать, чувствуя внутри себя стальной стержень. Потом съела то, что принесла ей старая хозяйка, несмотря на то что это был всего лишь жидкий бульон, в котором плавали несколько картофелин.

– Это далеко от моих обычных стандартов, но – война, ты же понимаешь, – сказала ей портниха, лукаво поблескивая глазами.

Лив рассмеялась.

– После того как я закончу твои платья, я буду в состоянии угостить тебя чем-нибудь получше, обещаю.

Покончив с едой, Лив почувствовала себя в тысячу раз лучше. Она поблагодарила пожилую хозяйку и вышла на улицу. Зимун сидел на грубо сколоченной скамейке, одной рукой швыряя в воздух маленькие синие диски, а другой сбивая их зелеными.

– Ты ждал меня все это время? – спросила его Лив.

Он выпустил еще один синий диск и разбил его в пыль с силой, гораздо большей, чем было необходимо.

– Ох, прости, я совсем про тебя забыла!

Упс, это прозвучало совсем не так, как ей хотелось.

– Это дерьмо сходит тебе с рук только потому, что ты красавица? – спросил Зимун. – Если так, лучше заканчивай с ним.

– Ты все время это повторяешь. Не пойму, то ли ты пытаешься сделать мне двусмысленный комплимент, то ли нанести идиотское односмысленное оскорбление.

Лив не была красавицей – и знала это. В лучшие дни ее, пожалуй, можно было назвать симпатичной. Те, кто пытался сказать большее, все чего-то от нее хотели.

Зимун поглядел так, словно готов был на нее наброситься, но в результате только дернул уголком рта.

– «Односмысленное»? Ты сама придумала это слово? – Впрочем, он уже улыбался.

– Я надеялась, что ты не заметишь. – Лив насупилась, чувствуя себя глупо. – Я думала, ты не извлекаешь синий, – быстро добавила она, чтобы сменить тему.

На его плаще и наручах было пять цветов, но среди них не было ни синего, ни сверхфиолетового.

– Пока что нет, – отозвался Зимун.