Слепящий нож

Это было не самое удачное решение, но ничего лучшего он не смог придумать.

После такой ночи длинный день – это как раз то, что ему было нужно. Тем не менее Кип выдавил бледную улыбку, обратив ее к Самите. Гвардейка, несмотря на кривой, несколько раз переломанный нос и бросающееся в глаза отсутствие передних зубов, была приятной женщиной, коренастой и плотной, как волнолом.

Они были в числе последних, присоединившихся к колонне, и как только колонна сформировалась, гвардейцы тут же двинулись вперед неторопливой рысцой.

Кип думал, что во второй раз Хромерия уже не так сильно его поразит. Он ошибался. Даже Большая Яшма – остров, целиком занятый городом с тем же названием, – все так же вызывала у него восхищение. Город представлял собой скопище беленых квадратных зданий, накрытых разноцветными куполами. На каждом перекрестке располагалась башня со сверкающим полированным зеркалом на вершине, установленным так, чтобы направлять солнечные или даже лунные лучи в любую часть города – эти зеркала называли «тысяча звезд».

Сами улицы были с математической точностью проложены по прямым линиям так, чтобы загораживать солнечный свет как можно меньше.

– Говорят, на Большой Яшме никогда не бывает темно, – заметила Самита, увидев, что Кип смотрит на башни. Она улыбнулась, открыв дыру в передних зубах. – Эти слова не стоит понимать буквально, но к этому городу они относятся больше, чем к любому другому месту в мире.

Кип кивнул, сберегая дыхание для бега.

Стоило ему на мгновение отвлечься, чтобы поглядеть на нее, как он тут же едва не налетел на облаченного в черную рясу люксиата.

Улицы заполняли тысячи людей – Кип не сразу понял, что сегодня не рыночный день и не какой-нибудь особый священный праздник; для Большой Яшмы это было обычным делом. Да и люди съехались сюда из всех закутков Семи Сатрапий. Здесь были рыжеволосые бледные дикари из внутренних областей Кровавого Леса, черные как ночь илитийцы в своих шерстяных дублетах, светлокожие рутгарцы, носящие широкополые соломенные шляпы-петассос для защиты от солнца, аборнейцы и аборнейки, практически неотличимые друг от друга под слоями шелков и побрякушек.

Но независимо от происхождения, у всех людей, встречавшихся им на улицах, была одна общая черта: трепет перед Черными гвардейцами, следом за которыми рысил Кип. Люди поспешно расступались, чтобы дать им дорогу, и гвардейцы принимали это как должное.