Снег в августе

Травили анекдоты, подслушанные в школе до рождественских каникул, обсуждали возможность хотя бы одного такого же снегопада – тогда уж точно в школу возвращаться не придется, спорили о том, кто изобрел телефон, и жалели, что ни у кого из них дома нет телефона, останавливались у магазинов, где им обычно поручали разгрести снег. У лавочников были свои лопаты, но у некоторых были и свои дети, которые справлялись с этой работой. Тем не менее они заработали шестьдесят центов и отправились к Словацки, где уселись перед прилавком и заказали три чашки какао.

– Мне надо вам кое-что рассказать, – сказал Майкл.

– Что это ты избил мистера Джи, – сказал Сонни, смеясь.

– Нет, – сказал Майкл. – Про другое.

Он рассказал им о своем визите в синагогу на Келли-стрит и о том, как рабби возник посреди метели, позвал его и попросил включить свет. Он не смог точно описать, как звучал голос этого человека, и не стал признаваться в том, что испытал страх, когда вошел в прихожую. Но он сказал, что рабби показался ему вполне хорошим человеком.

– А, вот что тебя так разъярило, – сказал Джимми. – Ты с ними дела водишь.

– Все, что я сделал, – включил этот чертов свет, – сказал Майкл, отхлебывая густой сладкий какао. Миссис Словацки была занята другими покупателями; когда лавка мистера Джи закрылась, работы ей основательно прибавилось: продавала конфеты детям и сигареты взрослым.

– Вот, значит, как они тебя поймали, – сказал Джимми.

– Ага, обманули и заманили в ловушку. Джимми, я здесь, и я живой.

– Откуда ты знаешь, может, он тебя загипнотизировал.

Сонни поднял руки ладонями наружу.

– Минуточку, погодите, – сказал он, останавливая их спор. – Это может оказаться кстати.

Майкл повернулся к нему:

– Ты о чем?

– Сокровища.

– Какие сокровища?

– Только не говори мне, что не слышал о сокровищах, Майкл. О них знают все.

– Никогда ничего не слышал о сокровищах, – сказал Джимми.

Сонни понизил голос и склонился к Майклу и Джимми:

– Евреи отдают своим раввинам деньги, драгоценные камни, рубины, золото и всякую такую фигню.

Но раввины не кладут все это в банк. Берут и закапывают. Прячут. Они держат все при себе, потому что, если вдруг однажды придется сниматься с места, они смогут упаковать все в сумку и сделать ноги.

Майкл подумал о драном пальто рабби, его грязных руках и облупившейся краске в прихожей.

– Все говорят: в синагоге на Келли-стрит лежат сокровища, – продолжил Сонни. – Мои дяди, тетя Стефани – все про это слышали.