Снег в августе

Но этого не произошло, и он, перебирая руками, хватался за забор и шел, пока не скрылся от нещадно колотившего его ветра.

На Корриган-стрит он сделал все точно так же: опустил голову, пригнулся к земле, упал, опять поднялся, и все снова – пока не добрался до лавок, где не было ветра. Вдалеке, кварталах в трех, он заметил очертания трамвая. Фары горели, но он стоял неподвижно. Высоко над улицей трепыхались провода, по которым к трамваям подавался ток; они были натянуты, словно тетива лука.

Майкл задержался под вибрировавшим козырьком кинотеатра «Венера», глядя на афиши фильмов «Четыре пера» и «Ганга Дин». Он просмотрел каждый из них как минимум по три раза и сейчас пытался вызвать в памяти картинки теплой Индии или безбрежные африканские пустыни с кучерявыми фази-вази, атакующими из облаков пыли, и изнывающими от жары британскими солдатами. От этих картинок ему стало лишь холоднее. И впервые за все это время он испугался.

Мне нужно идти, подумал он.

Зайти за угол и подняться по Келли-стрит, пройти мимо арсенала, мимо еврейской синагоги, пересечь Мак-Артур-авеню и у парка повернуть направо. Я должен сделать это сейчас же. Пусть мне в спину дует ветер. Я должен идти. Не только потому, что должен служить мессу. Нет. Причина куда серьезнее. Если я поверну обратно и приду домой, я буду паршивым трусом. Никто не увидит, что я повернул вспять и убежал домой. Но я-то буду это знать.

Он повернул за угол на Келли-стрит.

Слева виднелись трехэтажные дома, справа – горбатые силуэты запаркованных авто, а вокруг него, под ним и над ним слышался тонкий, рвущий уши визг, дикий бессловесно-волчий клич ветра, который врывался в него, поднимал его вверх и швырял вниз, гнал мимо возвышавшихся над ним сугробов, которые намело над стоящими автомобилями. Визг был настойчивым и беспощадным. «Кто ты такой, Майкл Делвин, – вопрошал этот голос, – чтобы тягаться со мной?»

Он посмотрел вверх и увидел перед собой преграду.

Гигантский вяз упал на землю, перегородив двор перед одним из домов. Дерево рухнуло по ветру, смяв изгородь, проломив крышу стоящего возле авто и дотянувшись до противоположной стороны улицы. Ветви его вздымались к небу, словно протестуя. Мертвый ствол заносило снегом. Стекла разбитой машины рассыпались, и снег занес сиденья. Мальчик подумал: если бы это дерево упало не на машину, а на меня, я бы погиб.

Святый боже.