Собрание произведений. Т. III. Переводы и комментарии

Из обоих Кельтиберийских лагерей (хриняв дря начара и хримера ради, что обитатели обоих краев – Новой Южной Ирландии и Древнего Улада, синеморды и бледнокохи, в волнениях по поводу «По Папы» иль «На Папе» имери крюк борее ири мерее верикие мысри хрюк) исходили все условия, бедные коны и ныры в норы, каждый, разумеется, на чисто доступательном уровне, ибо уроки вечности были поздоямно на их стороне всякий раз, как вдари объявлялась Беллоны Черная Бездна, которую раньше называли Улуайтов Вальтц (Охибо, до чего препроступно, процелоклятно и принемоглушно!), иные желая правильного прокорма в юные годы, другие будучи уже уловлены на благородных актах скользких карьер семьи ради и по камерам в связи с этим пребывая; но будучи достат истощенной, удавленная персона могла бы предложить любому, у кого бы она ни получала ветчин на тьмой подернутой равнине низкоцерковных подарков, даже того первого старого педара самолично и во плоти, поддрочайнейшего из воплощенных под ошипочными взорами какеготама на содержании повыше холма, ибо там вращалось свободно и природно среди его противняков чувство, будто в зимующем описанным образом лице, названном Масса Еуака, который до этой своей полуобособленной жизни был известен бармицидными деньками, скрыта по словам повара меж зупом и пузом освобождаемая во всю длину форель, фланель и фортель, чего никто из рожденных ни мужем ни женой не могли, словно крестовый бреб пожрав шестидесятикратнолетнюю дозу воблы за жизни день и множество мелюзги в минуту (о смесь великая, о имя дивное Гибетта!), чтоб оно служило как бы кормом, тайно употребляемым путем сосания лососями из ловушки через его же смещенный жир.

Во те времена первого города, названного именем уродливого Дундаблина, дамы не избегали язычески проутюженных событий, с которыми рядом родина обнарудивала редкостное родство с редькой, не облача ее словно ирики свои трупы в землянистые трубы, где надлежало бы ей тихо усопнуть с неясным наследством в охапке. Венеры были хихикотворно искусительны, вулканы громоголосно изрыгательны и вся женовидная вселенная тряслась непрерывательно.

Да, любое человечий пример на ваш выбор в полудень или поже могла вынуть из мешка своего голого божка или даже пару (лубог! полубог-у-у!) и приятно с ним помолиться (или с ними обоими) каждая по своему вкусу, укусу и уксусу (типа). При том, что нет совсем как да, но откуда ж милочке знать, где играют свадьбу! Амбар, берег моря, вагонет, где только нежно шепчут нет?..