Созданы друг для друга

Бишоп лежал на диване, перебросив одну ногу через подлокотник, а другую поставив на пол. Левым локтем он закрывал лицо. Брюки и ботинки брошены на пол, а белая рубашка задралась, обнажив живот. По ровному дыханию женщина поняла, что спит он крепко. Знакомый жар окатил ее. Господи, как она его любит! Как хочет. И еще какое-то чувство появилось… Какое-то… трудноопределимое.

Она тосковала по мужу. Тосковала так, будто не видела его несколько лет. В груди образовалась пустота, потом возникла боль.

Однако Лаура заставила себя улыбнуться. Бишоп отсутствовал всего полночи. А что она стала бы делать, если бы он оставил ее на неделю, на месяц? Надо подойти к нему, укрыть своим халатом, разбудить. Несмотря на предупреждения врача, она погладила бы его, пошептала бы на ушко, и он, сдавшись, занялся бы с ней любовью.

Бишоп негромко всхрапнул, проснулся и тут же сел, как будто во сне увидел чудовище. Он метнул взгляд на дверь, туда, где стояла Лаура. Темные волосы его растрепались, а загорелые ноги выглядели как металлические колонны.

Хорошо бы провести пальцем по этому металлу, по каждому дюйму.

Оглядывая Лауру, Бишоп слегка прищурил синие глаза. Потом опустил веки. А на щеке его забилась жилка. Лаура не сомневалась, что мысленно он представляет себе все выпуклости и ложбинки ее тела, по которым так любил путешествовать.

Бишоп потер лицо и встряхнулся. Голос его со сна звучал хрипло:

– Уже поздно. Вернись в кровать.

– Если ты пойдешь со мной.

Он внимательно посмотрел на нее, потом покосился на стол:

– Через несколько минут. Мне нужно кое-что закончить.

Лаура пересекла комнату, села рядом с ним и, глядя ему в глаза, твердо сказала:

– Знаешь, нам этого не избежать.

– Чего… не избежать?

– Нам нужно поговорить.

Она положила руку на его колено. Он поспешно отодвинулся:

– Не посреди ночи.

Бишоп попытался встать, но она потянула его обратно. Он начал было сопротивляться, но, взглянув ей в глаза, уступил и медленно сел.

Лаура начала:

– Когда я узнала, что мне нужно быть осторожнее и не перенапрягаться, я почувствовала себя… другой. Родители объясняли учителям, что мне можно и чего нельзя. Однажды, когда в команде не хватало ребят, миссис Каролс настояла, чтобы я не стояла у боковой линии, а присоединилась к играющим. Узнав об этом, папа устроил скандал. Он потребовал объяснений от миссис Каролс. И от школы.