Сорняк, обвивший сумку палача

Он втянул голову обратно в палатку, словно черепаха, и я услышала, как он пытается разбудить Ниаллу. После нескольких зевков и ворчаний брезент начал вспучиваться под странными углами, словно внутри кто-то веником подметал разбитое стекло.

Через несколько минут Ниалла наполовину вышла, наполовину выползла из палатки. На ней было то же самое платье, что вчера, и, хотя ткань выглядела неуютно влажной, она первым делом извлекла «Вудбайн»[23 - Английская марка сигарет, очень популярная среди солдат во время Первой и Второй мировых войн; сейчас не выпускается.

] и закурила, не успев даже выпрямиться.

– Здорово, – сказала она, махнув в мою сторону занятой рукой, из-за чего сигаретный дым поплыл в сторону и смешался с туманом, висевшим над могилами.

Внезапно ее скрутил ужасный приступ кашля, и галка, склонив голову набок, переступила лапами на несколько шагов в сторону, словно в отвращении.

– Вам не стоит коптить воздух этой штукой, – заметила я.

– Это лучше, чем коптить селедку, – ответила она, засмеявшись собственной шутке.

 – Кроме того, откуда тебе знать?

Я знала, что мой покойный двоюродный дедушка Тарквиний де Люс, чью химическую лабораторию я унаследовала, в годы студенчества был освистан и изгнан из Оксфордского союза, когда принял сторону защиты в дебатах на тему: «Табак – пагубный сорняк».

Не так давно я наткнулась на записки дяди Тара, спрятанные в дневнике. Его тщательные химические изыскания, похоже, подтвердили связь между курением и тем, что тогда называли «общим параличом».

Поскольку по природе своей он был довольно застенчивым и замкнутым, его «крайнее и чрезвычайное унижение», как он это назвал, значительно посодействовало его отшельническому образу жизни.

Я обвила себя руками и сделала шаг назад. На церковном кладбище было холодно и промозгло, и внезапно на меня снизошло видение теплой кровати, из которой я выбралась, чтобы приехать сюда и помочь.

Ниалла выпустила в воздух нечто напоминающее колечки дыма. Она наблюдала, как они поднимаются, перед тем как рассеяться.

– Прости, – сказала она. – Я не в лучшей форме спозаранку. Я не хотела грубить.

– Все в порядке, – ответила я. Но это было не так.

Хрустнула ветка, необычно громко в приглушенной тишине тумана. Галка расправила крылья и взлетела на верхушку тиса.

– Кто здесь? – окликнула Ниалла, внезапно устремившись к известняковой стене и наклоняясь над ней. – Проклятые дети, – сказала она. – Пытаются напугать нас. Я слышала, как один из них смеялся.