Соседка сверху

Главное, что Патрику было хорошо, он с удовольствием работал и не чувствовал себя немощным. Они часто смеялись в это время, уставшие, засыпали как дети. И когда через месяц работа была закончена, супруги ощутили себя совершенно счастливыми. Вечером, после уборки, Амалия приготовила прекрасный ужин – морепродукты и артишок с горчичным соусом. Выпили своё любимое Шардоне и, как в первые годы знакомства, страстно занимались любовью. Амалия даже разложила лепестки роз на кровати, зажгла свечи и включила эротическую музыку из фильма "Эммануэль".

Но буквально через несколько часов Патрик проснулся от ужасной боли в спине. Спазмы были настолько сильными, что он даже плакал. Он говорил, что по ощущениям, как будто кто-то ожесточённо ковыряется в его позвоночнике, а правая нога хочет вывернуться в обратную сторону. Он даже не мог дойти самостоятельно до туалета. Ей пришлось тянуть мужа на себе.

Амалия умоляла его вызвать скорую помощь. Он отказывался, морщил лоб, и в бессилии стучал кулаком по краю кровати.

Когда боль достигала пика, он начинал подвывать, как волк. После того, как ни сигареты, ни кофе, ни обезболивающие не помогли, он согласился. В четыре часа утра, приехал автомобиль скорой помощи и увёз Патрика в областную больницу.

Глава 7 Вина

? Это ты виновата!

Топор обвинения приземлился на голову бедной Амалии, которая и так ужасно чувствовала себя после бессонной ночи. Утром она больше часа добиралась на рейсовом автобусе из Шатийона в больничный центр в пригороде Лиона.

И потом ещё долго сидела в приёмной неврологического отделения, куда положили мужа после сильнейшего приступа люмбаго.

Патрик даже не повернул голову к жене и смотрел в потолок. Хмурый профиль. Он лежал на широкой кровати, увешанной различными проводками и приборами, измеряющими давление, температуру и сердечный ритм.

Амалия подошла к мужу и несмело взяла его за руку. Свет из окна проникал в просторную двухместную палату и неровными полосами ложился на белый пододеяльник.

Вторая кровать была пуста. Рядом с каждой стояли большие тумбочки, на стене напротив висел телевизор и несколько копий репродукций Мане. Синее кожаное кресло для посетителей прижималось спинкой к широкому подоконнику.

Впалые щёки Патрика начали зарастать тёмной щетиной, что его всегда раздражало. Синева под серыми глазами, потрескавшиеся губы и влажные всклокоченные волосы старили его. Как будто это был не он, а его отец или чужой человек.