Соседка сверху

Она переписываясь с мужем в мессенджере, обмениваясь фотографиями, потягивая Бордо. Элен посоветовала не больше двух бокалов вина в день для снятия напряжения.

В понедельник в 8 утра Амалия уже томилась перед закрытыми дверями неврологического отделения районной клиники. Она приехала на рейсовом автобусе с большой спортивной сумкой, куда она положила сменную одежду, книги и успокоительные. Возможно, ей придётся ночевать в Лионе.

Доктор Бенакли разрешил Амалии помочь мужу принять душ перед операцией. Но тот отказался, предпочитая услуги худенькой чернокожей медсестры.

Плохо выспавшаяся Амалия сидела на краю его кровати и смотрела в окно на гуляющих в парке больных с капельницами и курящих под мощным дубом медбратьев. Толстая осенняя муха равномерно и упрямо билась в стекло всем телом. Амалии хотелось её освободить от плена, но оконные рамы были намертво заколочены, и она лишь устало махнула рукой, продолжая прислушиваться к звукам из душевой кабины.

Медсестричка говорила с ярко выраженным конголезским акцентом, не выговаривая р, съедала последние слоги в словах, из-за чего некоторые выражения звучали довольно странно и двусмысленно.

–Мсью, паднимать ног, я вам мыть. Повеунитесь, мсью, и голову нада. Это йодная настойка, чистый нада на операци ехать.

Наконец, чистый и молчаливый Патрик в коротком хлопчатобумажном халате вышел из душа. Стало очевидно, что за последнюю неделю он очень похудел, свежевыбритые щёки впали, продольные морщины на лбу углубились. Он не мог нормально ходить, лишь скованно шаркал ногами в тапках, как старый уставший лыжник.

Раздражённо глянув на упорно бьющуюся муху, достал из тумбочки пакет с документами, протянул жене:

– Амалия, не известно, как пройдёт операция. Нужно быть готовым ко всему. Я написал завещание.

Амалия задрожала всем телом и от неожиданности заплакала.

– Патрик! – сквозь слёзы она схватила его худую руку и прижала к пылающему лицу. – Что ты? Ты с ума сошёл! Какое завещание? Не пугай меня, любимый. Это лишь плановая операция, да, сложная, но ….

Я читала в интернете, лионская больница одна из самых лучших в неврологии. И доктор Бенакли… он…

– Что Бенакли? Он не Бог. Перестань истерить. Я смирился. – Патрик строго смотрел на плачущую жену. – Я думал сегодня ночью.

– О чём? Прошу тебя, не пугай меня. Я так люблю тебя, милый. И в радости и в горе, помнишь? Мы всё переживём! – Амалия пыталась улыбаться и старалась, чтобы её дрожащий голос звучал как можно более убедительно.