Стеклянное лицо

В конце концов она отправилась к Стертону, зная, что мастер Грандибль наверняка найдет ей занятие.

В комнате царил бы полный мрак, если бы не пара ламп-ловушек по углам. В их мерцающем лимонном свете казалось, что гигантский сыр дышит, как спящее животное. По металлическим деталям искалеченного пресса пробегали зловещие огоньки. За ним, опираясь спиной на стену, сидел мастер Грандибль с закрытыми глазами и отвисшей челюстью.

Неверфелл внезапно стало нечем дышать, и она смогла выдавить из себя только едва слышный вскрик.

Секунду она думала, что мастер умер. Иногда сыры восстают против тебя, даже самые хорошо воспитанные и скромные. Таковы риски профессии. Какое еще объяснение она могла найти? За все годы, что Неверфелл его знала, мастер Грандибль ни разу не ошибся, не поскользнулся, не забыл о своем долге. Наверняка даже сильнейшая усталость не могла…

Челюсть мастера Грандибля слегка шевельнулась, из горла вырвался вибрирующий храп. Да, случилось невозможное. Непогрешимый мастер Грандибль заснул на посту за две минуты до того, как надо было переворачивать Стертон.

Неверфелл подошла к нему на цыпочках и положила руку на плечо, но засомневалась и отдернула ладонь. Нет, зачем будить его? Ему нужно поспать, и она даст ему такую возможность. Она сама перевернет сыр в этот раз и в следующий тоже, если мастер не проснется. Он будет гордиться ею. Он должен.

Она отсчитала секунды, потом молча взялась за рукоятку и начала переворачивать огромный сыр. Потом руками перевернула маленькую копию Стертона и улыбнулась, испытыв незнакомое доселе самодовольство.

Нет смысла пытаться уснуть до того, как усталость возьмет верх, и Неверфелл занялась упаковкой заказов – деликатесы для ярмарки, верблюжий сыр для знаменитого шоколатье и пакет для мадам Аппелин.

За десять минут до того, как надо было снова переворачивать Стертон, зазвонил колокольчик у входной двери. Неверфелл нацепила маску и побежала открывать, чуть не попавшись в смертоносные ловушки, расставленные Грандиблем.

В глазок она увидела лакея, надменно выдвинувшего вперед челюсть.

– Вы по какому вопросу? – Неверфелл попыталась имитировать отрывистые интонации Грандибля.

Внезапно лакей обаятельно улыбнулся, преисполненный чувства собственного достоинства. Его слова будто сочились влагой.

– Будьте любезны, подскажите, готов ли заказ мадам Аппелин? Если да…

Неверфелл осенило. Мысль ударила ее, словно кулаком, и Неверфелл пошатнулась и задрожала.