Суррогатная мать

– Да уж. – Дэн посмотрел на них затуманенными от слез глазами. – Но вообще спасибо большое, что приехали. Я, пожалуй, пойду обратно.

Рут и Адам смотрели ему вслед. Он перевернул висевшую на крючке бело-голубую табличку, зашел в палату и закрыл за собой дверь.

НЕ БЕСПОКОИТЬ

Они ехали по ночному Лондону молча, глядя прямо перед собой. Все эти поездки в больницу заканчивались одним и тем же – их молчаливым согласием с тем, что слова будут излишни. Рут думала, испытывает ли Адам такое же чувство дежавю.

Вспоминает ли он, как однажды утром, в другой жизни, они ехали в другую больницу? Она никогда не расспрашивала его об этом, боясь нарушить с большим трудом установленное равновесие. Опыт, который они переживали вместе, но ни разу толком не обсуждали, копился пузырем под поверхностью их брака.

Когда они проезжали по Воксхолльскому мосту и под ними скользила черная блестящая поверхность Темзы, Рут сказала:

– Я чувствую себя виноватой из-за того, что Лорен и Алекс так легко появились на свет.

Нам ведь казалось, это самое обычное дело.

– Мне так никогда не казалось.

– Адам… – предупреждающе произнесла она.

– Я имел в виду, что…

– Мы оба знаем, что ты имел в виду, но давай сейчас не будем об этом, ладно? Только не сегодня – и так тошно.

Вновь разлученные тишиной, они ехали дальше – по набережной и по темным улицам Вест-Кенсингтона.

– Прости, зря я это сказал – извинился Адам. Они проезжали знакомые места: слева промелькнула детская площадка старой Хаммерсмитской начальной школы для девочек, затем парк Рэйвенскорт, где они учились кататься на велосипедах, играли в лапту по выходным и пили, будучи подростками.

 – Просто ужасно видеть Лорен в таком состоянии и осознавать, что не можешь помочь. Все впустую.

– Я понимаю, – ответила Рут, коснувшись его плеча. Он потянулся к ней и взял ее за руку.

Голдхок-роуд затопило. В оцепленной зоне на углу их улицы при свете прожекторов работала аварийная бригада. Дождь прекратился, но задул порывистый ветер, и маленькие серые облака неслись по оранжевому, заляпанному городскими огнями небу.

Пока Адам искал ключи, Рут смотрела на узкий высокий дом, где они прожили больше тридцати лет. Она вспоминала, как принесла сюда дочерей – сначала Лорен, затем Алекс, – робкую поездку из больницы королевы Шарлотты: Адам ведет машину с осторожной серьезностью, присущей молодым отцам, а она устроилась на заднем сиденье и никак не может отвести глаз от малышки в детском кресле рядом с ней.