Суррогатная мать

То радостное волнение, с которым они вошли в дом, забыть невозможно. Того же Рут хотела и для Лорен: чтобы она испытала ощущение всеобъемлющего счастья, вступая в удивительный мир материнства после долгих лет бесплодия. Вместо этого дочь вернется в квартиру, которая должна была стать семейным гнездышком, с пустыми руками и обреченным чревом. Образ Лорен, уткнувшей в подушку полупрозрачное от горя лицо, разрывал ей сердце – она страстно желала все исправить, но это было не в ее силах.

Рут машинально накрыла стол на кухне, положила хлеб и немного сыра, но есть им не хотелось.

Адам оставил голосовое сообщение для Алекс: она летела из Сан-Франциско, где теперь жила, на конференцию в Сиэтл и, как только самолет приземлится, она обо всем узнает. Затем они рухнули на диван и включили новости. Вскоре Рут зевнула.

– Я бы уже пошла спать, но у тебя, наверное, куча работы?

Адам потянулся и крякнул.

– Боюсь, что да. С утра принесли новую пачку документов, а завтра опять в суд. Пора идти, – сказал он и улыбнулся Рут.

 – Поднимайся в спальню, я постараюсь тебе не мешать.

– Не волнуйся, я лягу в гостевой, а ты работай спокойно хоть до утра. – Рут обняла его. – Люблю тебя, Адам.

– Знаю, я тебя тоже люблю, – ответил он и поцеловал ее в макушку.

Они сжимали друг друга в объятиях, закончив про себя: “Несмотря ни на что”.

Рут поднималась по лестнице, когда Адам сказал:

– Прости, я совсем забыл спросить: как показ?

Она ответила не сразу: чтобы вспомнить, пришлось напрячься.

– Когда Дэн написал, он только начался.

Но я уверена, что все прошло отлично. – Она с грустью посмотрела на него и добавила: – Кажется, будто это было так давно.

2

Значительно позже, когда Рут обратилась к прошлому в поисках тихой гавани – времени, когда жизнь еще не выбила почву у нее из-под ног и семья не начала распадаться, – она остановилась на воспоминаниях о своем дне рождения, который они отмечали за десять дней до того, как случился выкидыш. В ее памяти этот праздничный обед был похож на залитое солнцем побережье перед надвигающейся бурей.

* * *

Рут было нечем заняться – что было ей совершенно не свойственно, – поэтому она села в плетеное кресло и принялась смотреть по сторонам. Необычайно погожий день для конца сентября: глубокого, насыщенного синего цвета небо, забор позади нее утонул в зарослях жасмина, а на клумбах теснились желтые и пурпурные маргаритки. Свет с террасы бил в застекленную кухню и дальше – в выложенную плиткой прихожую.